Дракон в хозяйстве пригодится!

Глава 8

— Мой муж умер два года назад, — начала матушка, взволнованно теребя кончики тонких пальцев. — Перед его смертью я поклялась, глядя ему в глаза, что никогда не выдам насильно нашу девочку замуж. Не заставлю ее идти против собственного сердца, — она развела руками. — Так вот, господин мэр. Я выполню свое обещание покойному мужу, чего бы мне это ни стоило!

Мэр Боуманд помолчал, прожигая мою заступницу тяжелым взглядом. Затем кивнул, молча поднялся со стула и пошел на выход. За ним последовал и господин Лэвир.

Я боролась с желанием обнять матушку и необходимостью проводить гостей. Секунду поколебавшись, все-таки направилась на улицу. Не из вежливости, нет. Скорее, чтобы убедиться, что эти двое уедут с нашей территории без загвоздок. Точно так же я бы отследила уход опасных вредителей.

Оба мужчины казались невозмутимыми, но я нутром чуяла, что несостоявшийся жених до крайности уязвлен. Я была наслышана о мелочной, мстительной природе мэра, поэтому, хотя была благодарна матушке за ее бережное ко мне отношение, не питала никаких иллюзий по поводу грядущих последствий.

И не ошиблась.

Последствия не замедлили себя ждать.

Перед тем, как завернуть за угол дома к дубу, к которому были привязаны лошади, мэр резко остановился. Повернулся ко мне на каблуках угольно-черных, блестящих сапогов, и зло отчеканил:

— Скоро вы лишитесь дома и земли. Приползете ко мне с мольбами о помощи, жалкие и голодные. Если будете как следует просить, я приму вас в поломойки. Лэвир, — мэр повернулся к главе полиции. — Хорошенько следите за этими двумя. Если вдруг узнаете, что они нелестно отзываются о короле, арестуйте их без малейшего промедления.

Глава полиции равнодушно кивнул. Мэр развернулся и, энергично размахивая руками, продолжил свой путь к старому дубу. На хорошей скорости свернул за угол, как вдруг… Какая-то сила толкнула его назад, опрокинув на спину.

Я ахнула. В полумраке даже не поняла, что произошло. Вот он шел, а вот — лежит на спине. Красивый, сапфирово-синий плащ слетел с плеч и валялся рядом, в пыли. Измазались также и темные штаны, и нарядный золотисто-красный камзол.

Для такого франта, как мэр, это была трагедия. Тем более, рухнул он на виду у нас с матушкой, что наверняка было вдвойне унизительно.

Гордец поднялся, отряхнулся и раздраженно бросил начальнику полиции:

— Нападение на представителя короля, Лэвир. Фиксируйте. Берите под арест.

— Господин мэр, при всем уважении... — несмело проблеял прихвостень. — Вы сами в него врезались.

В кого «в него»?

И почему господин Лэвир посмел ослушаться градоначальника? Неужели начальник полиции, всегда вооруженный до зубов, испугался стоявшего за углом больше, чем мэра?

Ускорив шаг, я направилась к мэру, и в следующую секунду из-за угла появился мой безымянный воин.

Он держал под уздцы Ленточку. Одет был по-прежнему абы как, но вел себя, будто король. Гордая осанка, спокойствие и уверенность вместо униженных извинений. Теперь понятно, почему так взбесился мэр.

— Только трус, — прозвучал знакомый голос, — прячется за спинами других.

Я коротко выдохнула.

Самая что ни на есть Бездна!

Если можно было добавить накала в ситуацию, то воин только что это сделал.

Мэр замер. Затем неожиданно выхватил из кожаного чехла, прикрепленного к поясу, дубинку. Я всего лишь раз видела такую в его руках, когда он на городской площади ударил нищего, посмевшего вцепиться в край его плаща. Дубинка была охвачена голубым мерцанием. Она не просто била, а парализовывала от малейшего прикосновения.

У меня внутри все сжалось от ужаса, когда старик замахнулся. А дальше... Не успела даже заметить, как запястье нападавшего оказалось в тисках незнакомца, а узловатые пальцы выронили оружие на землю.

— Еще раз посмеешь поднять на меня руку, старик, и я ее отломаю, — пообещал воин ровным тоном, после чего обезоруженный мужчина оказался на свободе.

Тот сразу повернулся ко мне, потирая запястье. Коротко кивнул в сторону своего противника:

— Этот бродяга без спроса вторгся на вашу землю. Его попросили покинуть территорию — он не ушел. За нарушение чужих границ полагается месяц исправительных работ. Так, Лэвир?

— Он мой гость и никуда не вторгался, — возмутилась я, и тоже повернулась к полицейскому. — Он здесь по моему личному приглашению.

— Вы хозяйка Кривых Холмов, госпожа Логнгвиль, — обратился к матушке мэр. — Вы подтверждаете слова дочери? Или признаете факт вторжения?

В этот напряженный момент, когда мэр, поджав тонкие губы, зло буравил присутствующих взглядом, а глава полиции растерянно моргал, я глазами умоляла матушку со мной не спорить. Поддержать. И она, будто меня услышала.

— Подтверждаю слова дочери, — заявила она, побледнев.

Мэр наоборот, не найдя сторонников, побагровел еще сильнее под густым загаром!

Резким движением подхватил свой плащ с земли и выплюнул в сторону матушки:

— У вас две недели, чтобы закрыть долг. Не успеете — будете ютиться на улице. Под стать друзьям бродягам.

Матушка лишь сильнее выпрямила спину.

В тот момент я по-настоящему ею гордилась. За глаза многие называли ее Милара Добрая. Но она была куда больше, чем просто добрая. Я бы назвала ее Милара Великолепная!

— Спасибо! — подойдя поближе, шепнула ей.

— Не благодари, — тихо ответила она. — Когда останемся одни, ты услышишь все, что я на самом деле думаю о тебе и твоем госте.