Дракон в ипотеку

Глава 12. Туча с разбитым сердцем

Познакомьтесь - Игнат Корч. Владелец квартиры на четвёртом этаже. Жители зовут его между собой "Квартира Злая", Жорж шипит при упоминании, Дом ворчит в трубах.

Возраст около 50, лицо упрямое, как обшарпанная дверь, борода вечная трёхдневная.

Ходит в чёрном плаще даже летом, по утрам пьёт кофе, глядя в стену, как будто ждёт, что она извинится.

Считает, что живой Дом — это «взбесившийся бетон», соседей — «сектой с тараканами», а магию — «шумовой галлюцинацией для идиотов».

Постоянно чинит что-то громко, сверлит по ночам, а Дом за это тихо меняет ему розетки местами.

Никогда не смотрит под ноги. Однажды вышел в коридор и без слов раздавил таракана Прохора — это было воспринято почти как объявление войны.

Дом не любит Игната, но терпит. Почему, неизвестно. Кто говорит, что по старому договору с предыдущим жильцом - Игнат унаследовал квартиру от странной тётушки. Другие утверждают, что здесь есть своя тайна.

Когда Игнат проходит по лестнице, лампы начинают мигать, обои бледнеют, а вентиляция шепчет: «Грубиян…».

Иногда Дом ставит Игнату чайник на «вскипание в вечность» или сдвигает комнату на пару сантиметров, чтобы он споткнулся о ковёр.

Соседи мужчину боятся. Эсмеральда однажды прокляла его, но проклятие отскочило и ударило по её собственному коту, с тех пор кот к нему не подходит.

Тараканы объявили Игната врагом народа №1 и каждое утро выводят на плинтусах лозунги: «Прохор не будет забыт». Или «Кто не с Домом — тот споткнётся!»

Жорж при его приближении уходит на техобслуживание.

— Мои внутренности — не для таких ботинок! – заявляет он.

Я познакомился с этой одиозной личностью спустя пару месяцев после заселения. После работы поднимался домой с пакетом молока и свежей булкой. У Жоржа был «день перетекания», и он вежливо предложил пешком.

На четвёртом этаже столкнулся с фигурой в плаще. Тот стоял посреди пролёта, с мешком в руках и выражением лица, как будто сам собирался пересчитать кирпичи лестницы.

— Здрасьте, — сказал ему я.

— Вы кто? — голос как наждачка по стеклу.

— Семён. Седьмой этаж. Недавно въехал.

— А-а. Очередной. С живыми зеркалами и тараканьей дипломатией.

— Ну, мы стараемся жить в гармонии, — аккуратно заметил я.

— А я стараюсь не общаться с плиткой. Но она трещит мне в ответ.

Он прошёл мимо. Пахло дешёвым табаком и — странно — сгоревшим утюгом. На ботинке у него прилип кусочек тараканьей брони.

Я вздрогнул.

— Вы…. Это, случайно, не вы недавно Прохора….

— Случайности не бывает, — буркнул Игнат, не оборачиваясь. — Таракан не платил аренду.

За стеной затряслись трубы. Дом явно услышал. И я подумал, что мужик нарвался. Но сам виноват.

И это были не только мои мысли. Все соседи считали его злобным и угрюмым уродцем, который заслужил каждое нелестное высказывание о себе. Поэтому с ним никто не дружил. К нему никто не ходил, с ним старались без надобности не разговаривать. Я тоже предпочитал не пересекаться. Но однажды моё мнение поменялось. И случилось это так.

Было воскресенье. Я решил прогуляться и поехал вниз. Но слизень - лифт остановился на полпути, и замигал сиреневым:

— Простите, милый Семён, у меня сегодня философское настроение. Дальше пешком, пожалуйста. В подвал.

— Подвал? Зачем мне туда?

— Не зачем. А почему бы и нет?

Ни один живой лифт не объясняет свои решения в полном объёме. Особенно если дело касается помещения с Прошлым.

И я пошёл, хотя до этого не бывал там ни разу.

В подвале пахло пыльной магией, чернилами и… свежим воспоминанием.

Нащупал выключатель — он оказался теплым. Свет загорелся сам. Не ярко. Но в нужном месте — на стене. А на кирпичной кладке проявилась фреска.

Старинная. Нарисованная, словно пальцем по штукатурке. Изображённый на ней человек был знаком.

Игнат — моложе, в рубашке с распахнутым воротом. Влюблённый взгляд на девушку. Они вместе сидели на полу и чертили круг из мелка, в центре которого дремал Дом — маленький, ещё не проснувшийся.

Рядом подпись: «Они пытались оживить тишину. И сделали её дружелюбной».

Я ошеломлённо замер. Особенно когда увидел под фреской чёрно-белое фото. Игнат. Лет на тридцать моложе. И подпись от руки:

«Игнат Корч. Чародей-реставратор. Пробудил Дом. Потерял её».

Вентиляция над головой едва слышно зашептала:

— Он любил нас. Но мы были слишком живыми. И мы забрали у него слишком много.

Я прислонился к стене.

— Почему ты мне это показываешь? — спросил в полголоса.

Дом не ответил. Но свет погас сам.

А я вышел с новой тяжестью в груди. Гулять уже не хотелось. Вернулся домой, сварил кофе и задумался. Пришлось признать, что Игнат имеет право на гнев. И он не злобный ворчун, а человек, которого Дом однажды разлюбил.

Как бы узнать, что же произошло на самом деле?

Несколько дней эта мысль не давала мне покоя. У Ината я спросить не мог – пошлёт и дверь следом захлопнет. Дом говорить отказался. Венти более разговорчивая, но тоже ничего не скажет, не сможет предать. Зорг поселился недавно, и ни о чём не знает. Выходит, нужно всё-таки достучаться до Дома. И однажды вечером, когда за стенами мело так, что Дом повернул окна на южное взморье, я решился.