Дракон в разводе

Глава 24. Яд в колодце

Ночь над Полянкой была неспокойной. Не из-за драконов. С тех пор, как Элис увезли, и после того, как Брана вернули живым, но странно молчаливым, небеса над деревней были чисты. Тревога теперь исходила из самой земли. Она была в увядших, почерневших стеблях ржи. В странной, маслянистой пленке на воде в колодцах. В тихом, беспрестанном кашле, который доносился из многих домов. Страх поселился здесь плотно и надолго, приняв форму суеверного шепота: «Это она. Элис. Разгневала дракона. Или продалась ему. И теперь он мстит нам за это».

Альдор и Келл опустились на опушке леса, на достаточном расстоянии от деревни, приняв облик, максимально скрывающий их сущность. Альдор превратился в высокого, угрюмого лесничего в потрепанном плаще, Келл – в его спутника, знахаря-странника с бледным лицом и котомкой, полной склянок. Даже так их появление в деревне могло вызвать подозрения, но у них не было выбора.

Их встретила тишина и запах болезни. Деревня, обычно полная звуков даже ночью, была притихшей, будто вымершей. Лишь в одном доме горел свет – в доме старосты. Туда они и направились.

Их впустили после недолгих переговоров через дверь. Староста постарел на годы за последние месяцы. Его глаза были впавшими, полными усталости и страха. Рядом с ним сидел Бран, на руке у которого была свежая, неглубокая, но воспаленная царапина, будто от когтя.

– Странники, – хрипло сказал староста. – Не время сейчас для путников. У нас мор на скотину, на урожай, на людей. И не знаем мы, от чего лечить.

– Мы слышали, – сказал Келл, его голос звучал мягко, успокаивающе. – Мы специализируемся на таких недугах. Разрешите осмотреть больных, воду, землю.

Староста с подозрением посмотрел на них, но отчаяние взяло верх.

– Ладно. Делать нечего. Только… – он кивнул на Брана, – парень наш пытался сам разобраться. Ходил к старым шахтам на краю леса, откуда, по слухам, выползала какая-то нечисть. Вернулся с этой царапиной и с тем, – он указал на грубый, обернутый тряпкой предмет на столе.

Келл осторожно развернул тряпицу. Внутри лежал камень. Не простой. Темный, пористый, как пемза, но от него исходил легкий, едва уловимый жар и сладковатый, тошнотворный запах. Альдор, едва взглянув на него, ощутил знакомое, ненавистное присутствие.

– Вулканический шлак, – тихо сказал он. – С Огненного хребта. Заряженный отравой.

– Откуда? – спросил Бран, его взгляд был мутным, будто он был в полудреме. – Там в шахте что-то было. Шуршало. И светилось красным. Я убежал.

– Ты правильно сделал, что убежал, – сказал Келл, уже открывая свою котомку. – Эта царапина не от когтя зверя. Это ожог. Ядовитый. Сейчас обработаю.

Пока Келл занимался Браном, Альдор вышел на улицу. Он стоял посреди пустой деревенской улицы, закрыл глаза и слушал. Он слушал землю. Через подошвы своих грубых сапог он чувствовал слабую, но отчетливую вибрацию. Ритмичную, как сердцебиение больного органа. Яд пульсировал где-то на границе деревни, отравляя все вокруг. Нужно было найти источник и уничтожить его.

Он пошел по направлению вибрации, к старым, заброшенным шахтам, где когда-то добывали медную руду. Келл, закончив с Браном (парень почти сразу же погрузился в глубокий, исцеляющий сон), догнал Альдора, неся в руках несколько амулетов и склянок.

Шахта была черным провалом в земле, откуда валил слабый, едкий дымок. У входа валялись обугленные остатки какого-то мелкого животного: ящерицы или птицы, привлеченной теплом и отравленной насмерть.

– Внутри, – сказал Альдор. – Осторожно. Это может быть ловушка в прямом смысле.

Они спустились в темноту. Келл зажег холодный свет на кончике своего посоха. Шахта была неглубокой, но в самом ее конце, в небольшой нише, лежал источник бедствия. Не один камень, а целый кластер темных, пористых кристаллов, растущих из трещины в скале, как мерзкие грибы. Они пульсировали тусклым багровым светом, и с каждым пульсом в воздух выделялась почти невидимая дымка. Вокруг кристаллов земля была мертвой, потрескавшейся.

– Инфектор, – прошептал Келл. – Артефакт медленного действия. Он отравляет почву, воду, воздух на мили вокруг. Работает на энергии самой земли. Чтобы остановить, нужно нейтрализовать выброс.

– Как? – спросил Альдор, чувствуя, как ярость закипает в нем при виде этого мерзкого творения Игниты.

– Нужно создать контр-резонанс. Заклинание очищения, связанное со стихией, противоположной огню. Со льдом или водой. Но здесь, под землей, без подготовки…

Альдор посмотрел на кристаллы. Его стихия – камень, тень, холод. Но просто заморозить их могло быть недостаточно. Нужно было нечто большее. Он вспомнил уроки с Элис. Идеограммы. «Нэ» – вода, память, очищение. «Си» – сила, непоколебимость. «Шел» – щит, защита.

Он не был артефактором, как его мать. Но он был драконом. И его слово имело силу. Он сделал шаг вперед, игнорируя предостерегающий жест Келла, и протянул руки к пульсирующим кристаллам.

– Отойди, – сказал он Келлу. – И закрой уши.

Потом он начал говорить. Он пропел идеограмму. Сложную, составную, которую никогда раньше не использовал. Он спел «Нэ-Си-Шел» – «Сила льда-камня, будь щитом». Но вложил в пение не просто магическую команду. Он вложил в него образ. Образ чистейшего горного потока, смывающего всю грязь. Образ векового ледника, замораживающего яд навеки. Образ непоколебимой скалы, давящей мерзость.

Его голос, низкий и резонирующий, наполнил шахту. Камни затрещали, зазвенели. С потолка посыпалась пыль. Кристаллы-инфекторы вздулись, затрепетали, их багровый свет стал неровным, болезненным. Потом на их поверхности появились трещины, из которых, вместо дыма, повалил пар. Чистый и холодный. И треснув, кристаллы рассыпались в груду безвредного, темного пепла.

Вибрация в земле прекратилась. Воздух в шахте, еще мгновение назад тяжелый и сладкий, стал обычным. Спертым и пыльным.

Альдор опустил руки. Он чувствовал легкую, неприятную дрожь в теле. Обратную связь от яда, который он только что нейтрализовал. Но дело было сделано.