Дракон выбирает меня

Глава 2

Глава 2

 Делегация Дагората летела в Шахнатар на заседание Большого совета, третье по счету за последнее время, которое собиралось перед предстоящим Великим Выбором. Бранен взял с собой Хорстера – другу было по пути. Еще вчера они кутили вдвоем так, что вино лилось рекой, даже, кажется, намешали сильно несовместимые напитки – голова была как будто пустой и стеклянной, но любое лёгкое движение отдавалось гулом и перекатом камней, как будто в горном ущелье в камнепад. И еще пить очень хотелось. И сил не было повернуть голову на друга, который летел рядом на своем изумрудном драконе и, похоже, испытывал те же чувства.

 Рамто, начальник личной стражи Бранена, подлетел чуть поближе и прокричал:

- Пармские острова, - его голос, усиленный магией, долетел до Бранена раскатом грома, вызывая боль во всем теле. – Мы можем приземлиться и набрать воды, а то все запасы уже закончились.

Рамто не участвовал в попойке – у него жена беременная и сын болеет – а вода и у него закончилась, так как всю отдал своему королю. Бранен постарался кивнуть так, чтобы не шевельнуть головой и не усилить лавину боли, - получилось…никак не получилось, но, похоже, Рамто все понял и устремился вперед и вниз, увлекая за собой остальных драконов.

Они подлетали к поляне, что распахнулась перед ними зеленью трав и искристостью речной воды, когда с драконами что-то начало происходить: они сбились ритма, ряды потеряли стройность, а потом драконы полетели стремительно к небольшой кучке людей, что бегали по поляне. Чем ближе подлетали, тем очевиднее становилось, что это девушки играют в «дракон похищает девицу» - веселый смех разносился над поляной, но стоило появиться драконам, как веселье превратилось в истерику.

Поначалу Бранен думал, что драконы просто решили подыграть, но, когда им наперерез ринулся уже пожилой дракон, пытаясь замедлить их стремительное движение, а Балидор, дракон Хорстера, одним взмахом крыла отшвырнул его в сторону, - стало не до веселья. Весь хмель как рукой сняло. Ни одно зелье не способно отрезвить лучше, чем страх и осознание, что ситуация не контролируется совершенно: как ни старался Бранен остановить Дамира, а тот все летел и летел над поляной, преследуя какую-то рыжеволосую девицу. Мужчина даже попытался пробить ментальную стену, которую выстроил против него дракон еще девять лет назад, - почти получилось, но тут девушка решила остановиться, а Дамир пронесся мимо.

Еще в детстве всех учат, что нельзя останавливаться, когда тебя преследует дракон, - нужно менять направление, петлять, разворачиваться и бежать обратно, и тогда есть шанс убежать; если остановишься – сметет волной воздуха. Естественно, девицу пронесло вперед и выбросило посреди речушки. Бранен чуть шею не свернул, выглядывая, вынырнет ли рыжая голова. Девушка вынырнула, даже встала – речушка оказалась ей по пояс, - а Дамир развернулся и ринулся обратно. Мужчина прикладывал все силы, чтобы отвлечь внимание дракона, узду тянул так, что она лопнула – какая-то тесемка, а не узда, -  но Дамир был недосягаем, хотя Бранену показалось, что он чувствует мысли в голове дракона «она…она…она». А потом вдруг в его голову резко ворвался крик: «Закрой глаза, если ты еще в своем уме, защитись от заклятья!». И только мгновенье до того, как перламутровый шар накрыл их обоих: короля и дракона. Бранену хватило этого мгновенья, чтобы прикрыть глаза, выставить щит и осознать, что он услышал крик, обращенный не к нему, а к дракону, и не в своей голове, а в голове Дамира. И они рухнули на землю вместе.

Бранен сумел вскочить, поискал глазами девушку, которая тут же исчезла и появилась возле Балидора, схватила подругу и снова исчезла. А потом мужчина увидел, каких бед натворил изумрудный дракон, и все еще продолжал бушевать, а Хорстер ошарашено висел на шее друга, пытаясь прикрыть ему глаза. Только суровый окрик Бранена привел остальных драконов в чувство, и они бросились усмирять изумрудный ураган и еле смогли скрутить, таким он вдруг оказался мощным.

Бранену сначала пришлось успокаивать остальных девушек, что остались на поляне, потом проверять старика-дракона, благо тот оказался цел и даже не сердился, только повторял удивленно: «Говорил я этим горе-магам, что нельзя ставить такое мощное заклятье – не тем боком может выйти. Вот и вышло». Балидора скрутили веревками и не отпустили, хоть он быстро пришел в себя и сокрушенно просил прощенья у всех подряд, а особенно у Хорстера, да еще пытался позвать девушку, на которую так неожиданно напал, но та, естественно, не отзывалась.

Дамиру пришлось хуже –  он всем телом приложился о землю, да еще проехал пузом по поляне. Но больше всего ему причиняло беспокойство и страдание заклятье, что не позволяло сориентироваться в пространстве и поднять голову, а не то чтобы взлететь, И это заклятье не поддалось ни попыткам дагоратского мага снять его, ни попыткам самого Бранена.

  А потом появились защитники Пармских островов… Они выходили из порталов по всей поляне, драконы вылетали сверху, и все обступали дагоратцев плотным кольцом молча, сурово следя, чтобы никто не попытался двинуться в другую сторону. Ощущалось еще присутствие магической защиты – кольцо сжималось вместе с людьми и драконами.

  Когда плотное кольцо перестало сжиматься, вперед выступили Вилас Тандер и Магистр магии Триарти. Обоих Бранен знал, встречал неоднократно: магистра – на советах, Леди Тандер –на королевских балах или на дипломатических встречах. Оба были вполне приветливыми людьми, но не в этот раз.

  Больше всех бушевала Леди Тандер: ее крики, наверное, было слышно на соседнем острове, а руки как вцепились в Бранена, так и не отпускали и, что удивительно при ее росте, даже умудрялись трясти крепкого высокого мужчину. Бранен пытался вставить хоть слово, объяснить ситуацию, но его не слушали, методично продолжая пытаться трясти. Даже Магистр Триарти попытался ее урезонить, но в ответ получил гневное: «Не вашу дочь запугивал здесь дракон – она в ужасе до сих пор трясется». Бранена, конечно, холодом обдало, когда он понял, что рыжеволосая – это дочь Владека Тандера; его Бранен не хотел бы злить – навидался за прошедшие советы. Но оказалось, жена губернатора все же страшнее в гневе. Кто бы подумал, что всегда такая жизнерадостная смешливая женщина окажется хуже зубастых кахеров, что обитают на дальних южных границах с Шахнатаром. Поэтому Бранен благоразумно промолчал, что дочь Вилас Тандер вовсе не выглядела объятой ужасом, особенно когда вынырнула из речушки и бросила в Дамира непонятное заклятье. Память, конечно, не к месту еще напомнила, как неожиданно соблазнительно стала выглядеть девушка в мокром платье, которое облепило все ее округлости, но следующее воспоминание оказалось не столь радужным – гнев в глазах, способный прожечь насквозь, - истинная дочь своих родителей.