Дракон выбирает меня. Я иду

Глава 4. Непредсказуемая защита.

Глава 4

Непредсказуемая защита.

Элис

Не помню даже, как заснула. Просто решила положить голову на подушку, и тут же слышу тихий шепот у двери – шазидени что шепчет и зовет пройти с ней, не меня – я за молочным легким балдахином – кого-то другого. Протираю глаза ладонями, отбрасывая остатки сна, высовываю голову в щель между вуалей и вижу короля Бранена, поспешно натягивающего камзол. Сразу тепло стало от его уверенных движений, которые не отдаются болью в моих ребрах.

 - Что случилось?- прошептала я, когда он заметил мою высунувшуюся голову.

 - Кажется, началось,- так же шепотом ответил он, наклоняясь совсем близко к моему уху. Надеюсь, мне показалось, и он не смотрел на вырез нижнего платья, в котором я странным образом оказалась с утра.

 - Я могу присоединиться?

 - Выждите немного и приходите,- разрешил король и добавил,- можете даже чуть добавить театральности, только не переусердствуйте с удивлением.

 Я быстро оделась, отмечая между делом, что мое платье лежит аккуратно сложенное на пуфике рядом с кроватью, там же одна к одной ровно сложены мои заколки – точно также складывала вещи служанка в моей комнате еще дома, да и в Дагорате тоже. Быстро-быстро заплела косу, чтобы не выглядеть растрепой и поплескала воды из стакана на лицо – воды, кстати, как магией иссушило – еле-еле на донышке. И побежала в «свои» покои, стараясь придать лицу удивленное выражение.

 - Ох, кахер вас подери,- непроизвольно вырвалось у меня, когда я стремительно влетела в комнату,- шазидени Виатон, Ослепительное величество, прикройте чем-нибудь своего сына.

 Мой голос вначале был чуть ли не визгливым, в конце перешел почти на рычание. Хотелось еще рыкнуть на короля, чтобы тоже отвернулся, а не смотрел в сторону кровати – я ведь сразу отвернулась, даже глаза ладонью прикрыла для верности, но все равно на веках как будто выжгло образ распутно-обнаженного шази Батая и не менее обнаженной девушки-незнакомки. Они оба застыли в недвусмысленной позе, на лице молодого мужчины читалось напряженно-блаженное сосредоточенное выражение, кажется, перед тем, как застыть, он что-то говорил. А девушка сидела на нем сверху, почти как в мужском седле, ее темные длинные волосы прикрывали ее почти целиком, и только нижние округлости напряженно сжимали побелевшие пальцы мужчины. Мы попали в центр интимной жизни, застывшей по закону Первого договора, и мне было крайне неуютно находиться здесь. Почему-то запомнилось еще и перо, которое застыло на волосах девушки, словно только что опустилось – белое, крупное и почти прозрачное.

 - Леди Элис?- голос женщины-пуфика поднялся еще выше моего.- Почему вы здесь?

 - Я не здесь,- я подпрыгнула и убрала руку от глаз,- и больше в этой комнате точно не появлюсь.

 - Вы не ночевали в своей комнате,- шазидени возмущенно на меня смотрела, будто обвиняя в чем-то,- где Вы ночевали? Это не приемлемо для молодой девушки.

 Я неверяще посмотрела на женщину – это она сейчас серьезно? Пытается обвинить меня в чем-то?

 - Я ночевала не в этой комнате, и, судя по тому, что я в состоянии отвечать на Ваши вопросы и просто двигаться, я никаких запретов не нарушила,- меня начало колотить от злости, и я, не скрываясь, решительно посмотрела в глаза женщине сверху вниз, чтобы она поняла – меня сейчас оговорить не получится. Женщина держала взгляд очень долго, но первой отвела глаза, пробормотав:

 - Вы правы, это очевидно.

 Но тут Батай начал приходить в себя и, похоже, движения и слова его тоже, так как до меня донеслось: «Ох, детка, да, так…». Слушать подобное было выше моих сил, и я вышла из покоев также стремительно, как и вошла, успев пробормотать только: «Разберитесь тут с этими сами».

 Какая театральность, какое удивление? Я от стыда готова бежать далеко-далеко, хоть в Ледяные земли. Лицо пылает так, словно меня снова поймали за поеданием жутко вкусных и очень-очень-очень редких трюфелей, приготовленных для короля. Но тогда мне было стыдно за свои действия, а сейчас – за чужие.

 - За что, за что, за что?- бормотала я и молотила подушкой все вокруг, потому что хотелось кричать от злости и досады, да и от стыда, конечно. Это получается, если бы мама не была такая подозрительная, то на той кровати была бы я? Меня передернуло от отвращения так, словно я червяка в руки взяла или личинку, которых на крючок нанизывают, чтобы рыбу ловить.

 А что бы сделал король Бранен, когда увидел бы картину такой, какой ее задумала шазидени? Ох…еще сильнее стыдно стало.

 На что они надеялись? Или Батай себя таким неотразимым считает? Что он думал: зайдет в мою спальню, а я сразу его в кровать поведу?  

 Ах, да, магия убеждения из Бидии. Я не отреагировала на провокацию Батая, тут же шазидени попробовала свою силу. Но ведь с одного такого раза выводы ни один маг не делает. 

 Я наморщила лоб, припоминая, что по дороге в гостевое крыло Ослепительная несколько раз выдавала фразы на грани вежливости, а ещё делала намеки на отсутствие украшений. Проверяла, есть ли на мне артефакты защиты? 

 Но неужели они подумали, что Бранен не попытается меня предупредить и защитить? Или знают? Ох, наши отношения, как катание на приливной волне в шторм: вверх, вниз, а потом ещё в ледяной воде с головой окунет до остановки дыхания - ни доверия, ни дружественных отношений. Но ведь об этом издалека не узнаешь - нужен кто-то, кто рядом смотрит и все замечает. Шазидени за мной следит – мама сказала правду…

 Ох, как же сложно. Размышления вроде притупили гнев, но мне было бы легче, если б я могла кого-то побить, вернее известно кого - Батая. Знаю, что в драке я проиграю, но помечтать-то можно? 

 А король все не возвращается. Что у них там происходит? Нет, даже спрашивать не буду.

 Солнце поднялось совсем чуть-чуть, а от лучей, проникающих сквозь молочную вуаль занавесей, становится жарко. И это только утро, а что будет днем? Я оглядываю свое платье, довольно легкое для Дагората, но жутко закрытое и жаркое для этих земель. Вчера должны были принести одежду от шазена, но она вся в ТЕХ покоях. И если не справлюсь с платьем, то помогать будут тоже ТЕ служанки. Огромное желание запереться в комнате с бассейном и не выходить до самого отлета.