Дракон, выйди вон!

Глава 2. В которой героиню зовут в другой город, а отправляют на тот свет

«— Вам за семьдесят, а вы всё ещё работаете и получаете зарплату?
— А вы бы предпочли, чтобы я работала бесплатно?»

В голове закружились воспоминания…

В окно отчаянно билась ветка черёмухи. В этом году она распустилась на неделю раньше из-за неожиданно резко наступившей весны. Точно и не апрель вовсе, а июнь. Целых две недели держалась жара. А теперь вот все цветы облетают от вернувшихся холодов и ледяного ветра. От них же жутко ломило суставы и скакало давление. Впрочем, может, и не от них, а от прошедших проверочных работ? Не знаю даже.

Я посмотрела в окно. Дети, как обычно, носились по пришкольному двору и совершенно не собирались заходить в школу. А, между прочим, уже без пяти восемь. От справедливого негодования меня отвлёк звонок телефона. Старшенький. Опять будет читать нотации. И когда мы успели поменяться ролями?

— Здравствуй, Вить. Что-то случилось? А то у меня урок через несколько минут начнётся.

— Мама, я тебе как не позвоню, ты то на уроке, то работы проверяешь, то на дополнительных, то на замене, то на совещании. Хотя чего вам там совещаться? Десяток учителей! — опять его Катька накрутила. — Эта работа тебя в гроб вгонит, мам. Бросай её к чертям!

— Да-да, Витюш, — язвительный тон проскользнул в моем голосе, хотя я уже много раз обещала себе не реагировать на слова детей. — Брошу работу, перееду в город, буду сидеть дома, заниматься внуками… И загнусь еще быстрее от того, что я не хозяйка в доме и собственной жизни! Или, того хуже, вам жизнь испорчу.

— Мама! — возмутился сын, только ведь он прекрасно знал, что не уживемся мы с невесткой в одном доме.

— Что, Сонечка опять заболела, а Катя уже не может без стыда в глазах брать больничные? И ты меня пытаешься вытащить из родного дома да с любимой работы, чтобы я твоими детьми занималась?

— Да, мама! — не выдержал сын. — У Соньки в группе все бабушки, как бабушки, и отводят внуков, и забирают, и сидят с ними на больничных. И они моложе тебя! Мама, тебе семьдесят один, а ты? Скачешь по огороду и в школе своей с утра до ночи! Ни с моими детьми посидеть, ни с Пашкиными не можешь, а у него, между прочим, вообще близнецы! Они там с Ольгой с ума сходят. У них ипотека, а она на работу выйти не может, потому что школа у чёрта на рогах, да и уроки с оболтусами надо делать, на секции водить. Сонька тоже в первый класс идёт в сентябре. Мам, мы её одну оставить не можем, но не бросать же Кате работу? Мама, ты же педагог. У тебя опыт, тебе намного проще с детьми справиться. Будешь жить с нами, ни в чем не нуждаться.

— Да, я педагог. И да, у меня опыт. Так я своих детей уже вырастила. Двоих. И выучила сотни. И знаешь, сын, лучше уж из класса вперёд ногами, чем в вашем городе, в душной квартире, друг у друга на головах быть. Я всё понимаю, вам тяжело. Но нельзя решать свои проблемы за чужой счёт, можно потом не расплатиться, — с горечью в голосе проговорила я, тут прозвенел звонок. — Всё, сын, мне пора, — не понять ему, что может мне уже и за семьдесят, чувствую я себя намного моложе. Не физически, конечно, тут с возрастом трудно поспорить. Но душой… Душе моей вечные тридцать, и я никак не могу перебороть это ощущение. Да и не хочу. И вообще, я люблю свою работу, мне нравится мой домик с верандой, огородом и тишина вечерами.

— Как обычно. Променяла своих детей на чужих, — процедил Витя и бросил трубку.

А я тяжело вздохнула и прислушалась к топоту в коридоре. Пусть думает, что хочет. Но мне было достаточно неделю, когда я приезжала к ним погостить, чтобы понять — с невесткой нам не ужиться. Нет, она неплохая девочка, и мы старались держать с ней нейтралитет. То есть я пыталась не учить её вести хозяйство, а она — не огрызаться на мои советы. Вот только обстановка в доме становилась всё более напряжённой и, мне кажется, мы обе выдохнули, когда я уехала. Но Витя, как истинный мужчина, дальше собственного носа не видит, и у него позиция, как сейчас модно среди учеников говорить, «ачётакова?». Мол, взрослые люди, договоритесь. И никак ему не понять, что тяжело человеку, прожившему всю жизнь своим умом, оказаться зависимым от кого-то. Да и даже если я продам дом здесь и куплю квартиру где-то рядом с ними, что я там буду делать, кроме как таскать внуков в школу и делать с ними уроки? Это ведь лишь звучит похожим на мою работу… Нет… На такое я пойти не готова.

— Софья Эдуардовна! — окликнула меня Лиза Грачева, староста седьмого класса. — Все на месте!

— Спасибо, Лизонька.

— Сюси-пуси, Лиза-подлиза! — послышалось с третьей парты второго ряда. Там сидела беда среднего звена нашей школы, а по совместительству младший сынок главы района.

— Тимофей, если ты так хочешь поговорить, то прошу к доске. Расскажи нам о Китайской Народной Республике. Хотя бы то, что в учебнике. В параграфе, который я задавала домой на пересказ, — не вовремя сын позвонил, и так давление скачет, а еще первым уроком лицезреть этого малолетнего гадёныша, любимым занятием которого было довести кого-нибудь до белого каления. Голова начала тихонько тяжелеть и закололо где-то под левой лопаткой.

— Софья Эдиковна…

— Эдуардовна, — спокойно поправила я мальчишку, стараясь глубоко и ровно дышать.

— Эдуардовна, — передразнил он меня. — Так вот. Зачем мне учить вашу географию по учебнику, если её можно изучать по штампам в моём паспорте? И в том же Китае я был. Сакура, все дела.

— Горин, сакура это знаковое дерево не Китая, а Японии. Ты, прежде чем умничать, хотя бы учебник открой. И как тебе не стыдно? Отец столько делает для твоего образования. У тебя невероятные возможности! Ты мог бы учиться в лучшей школе, заниматься с репетиторами по любому предмету, поступить в университет, который душа пожелает. Да тот же Маркин прыгал бы от счастья, оказавшись на твоём месте! — я посмотрела на Колю, чрезвычайно одарённого умом мальчика, которому не повезло родиться в семье окончательно опустившихся алкоголиков. В этом году я сама сопровождала его на первые в его жизни олимпиады, понимая, что это шанс для Маркина хорошо себя зарекомендовать и вырваться из родного дома в светлое будущее.