Дракон, я не твоя рабыня

Глава 3

Глава 3

Через сутки мы приехали к пограничной крепости рядом с огромной стеной.

Высокие остроконечные башни врезались в небо. В узких провалах бойниц не горел огонь. Серая и мрачная. Только от одного её вида по телу ползли мурашки. Летающие и громко каркающие вороны, не придавали ей очарования.

Едва мы заехали за ворота и нам разрешили выйти, как я с радостью выпрыгнула и начала растирать ноющий зад.

Наши хозяева были безжалостны. Сделали всего пару привалов, где нам разрешили справить нужду. Выдали немного сухарей и воды. Даже ноги размять нормально не дали. Ночевали в повозке.

А эти двое всю ночь гнали коней. Удивительно, как они и лошади, ещё не рухнули без сил. Точно настоящие терминаторы.

И сейчас эль-доры ликвидаторы выглядели вполне себе бодрячком. Раздавали команды. Не то что я: грязная, уставшая и всклокоченная, судя по моим ощущениям. А ещё слегка вонючая… я чуть склонилась к подмышке и тут же сморщила нос. Мда, не ароматы ванили. Ну, а с другой стороны, какие приключения, такой и запашок.

Эх, а как хорошо было дома. Можно было полежать в ванной с пеной, попить кофе, сделать масочки на лицо… я мечтательно прикрыла глаза, уплывая в фантазии.

Вот честное пионерское, я никогда не просила таких приключений. Поэтому, может, господа перемещатели сжалятся и вернут меня обратно? Можно даже в моё тело, только здоровое. У меня внучка из школы не забрана, и сын ужином не кормлен.

Что-то мне взгрустнулось, соскучилась я по своим оболтусам. Ну да, не идеальные, но семья всё-таки.

Внезапно раздался топот ног.

— Генерал! — выстроились перед Арсом в шеренгу воины. Бравые. Высокие. Широкоплечие. Все как на подбор.

Я мысленно присвистнула. А мой хозяин, оказывается птица высокого полёта. То есть дракон.

— Рабынь и смертников в темницу. Запасы в кладовую, — раздал короткие приказы Арс. — Эль-дор Варус, доложите текущую обстановку! — обратился Арс к рослому мужчине в доспехах и синем плаще.

— Несколько диких особой гнезий подобрались к стене. Но мы смогли быстро ликвидировать их, — отрапортовал по-военному чётко мужчина.

— Потери? — нахмурился Арс.

— Незначительны. Два бойца в лазарете с лёгкими ранениями. И вышла из строя одна баллиста.

Ответ Арса я расслышать уже не смогла, нас потащили в темницу. В тёмный, сырой подвал.

Я бы возмутилась, но заклятие молчания с меня всё ещё не сняли. Поэтому просто пыхтела. Копила всё своё “фи”. Ничего, я ещё потом припомню Арсу сутки вынужденного молчания!

Камера была большой, не очень чистой, с грубо сбитыми лавками и ведром для отхожего места. Так себе интерьерчик. Единственным источником света и свежего воздуха было крошечное оконце под потолком. Кроме нас троих, там уже сидело две девицы. Тоже блондиночки. Но одна лет тридцати пяти, а другая совсем крошка. Лет семи. Худющая, как тростиночка. Непонятно, в чём душа держится. А глаза большие-большие. Фиалковые. Голодные и такие несчастные.

По телу пробежала волна дрожи. Глаза защипало. Эти черты лица… цвет волос и глаз… И чем больше я на нее смотрела, тем больше видела сходства со своей сестрой.

Женя пропала примерно в этом же возрасте — маленькая, доверчивая, в смешной шапке, которая всё время сползала на глаза. Вышла на минуту и не вернулась. Мы искали её всем двором, потом всем районом, потом подключали кого могли… и всё равно. Пустота. Никаких следов. Только наше бессилие и чувство вины, которое потом годами сидело под рёбрами.

Мы всей семьёй тогда горевали так, будто из нас вырвали сердце. Мама осунулась за неделю, отец молча ходил с красными глазами, а я до крови кусала губы и повторяла одно и то же: не уберегли. Не уследили. Не успели. Винила себя. Если бы я только пошла с ней как она просила. Покатала бы на качелях…

И вот сейчас — снова маленькая девочка. С такими же огромными глазами, в которых нет детства, только голод и страх. Как будто судьба решила проверить меня на прочность: пройду мимо или наконец-то сделаю то, что тогда не смогла.

Казалось бы — чужой ребёнок, чужой мир, у меня своих проблем по горло. А внутри будто что-то щёлкнуло. Я быстро приняла решение, если у девочки никого нет, значит позабочусь о ней.

Внутри сразу поднялась волна гнева. Ироды! Ладно нас девок взрослых скупают ради непотребства всякого, но хоть детей-то бы пожалели!

От жгучей злости слова сами с языка слетели:

— Совести у вас нет! Детей в рабство продавать и в темнице держать на воде и хлебе.

Все разом обернулись на меня. И соседки по несчастью, и стражники, что отконвоировали нас сюда.

— Приказы начальства не обсуждаются! — сердито буркнули мне в ответ и захлопнули дверь

— Я буду на вас жаловаться! — правда, кому я и сама пока не знала.

Но надеялась, что здесь тоже есть организация, которая борется за права женщин и детей.

Сердито пнула дверь и пошла к лавке. Сдула с неё пыль и уселась. Закусила губу и задумалась. Надо что-то делать.

Интуиция шептала. Скоро нас того. Или на шашлык пустят, или в качестве мессалин попользуют. И от первого, и от второго в озноб бросало. Как-то не хотелось быть ни на обеденном столе, ни в постели с драконом. Жутко же. А жизнь пусть и в таком мрачном мире, всё равно лучше смерти. Оставался один вариант — драпать.