Драконье пламя для попаданки

Глава 2

— Леруша, ну прости меня старого дурака, — пытался оправдаться мой муж дрожащим голосом. — Настя ни на что не претендует, она будет жить в отдельном доме…

— Который купишь ей ты?! А-а-а, ты уже купил?! — Я взорвалась, выкрикнула ему в лицо обвинения с бессильной злостью, вложив в слова всю горечь и обиду, что сжимали мое сердце.

Можно было не переспрашивать, все написано на лице моего благоверного, вернее, уже не благоверного а, скорее всего, уже бывшего мужа.

Его взгляд заметался по комнате в поисках выхода из кошмарной ситуации.

— Да, купил, да подарил, а как ты хотела? Я же не могу позволить себе, чтобы мой сын… — Глеб закашлялся, слова застревали у него в горле. — Мой ребенок, — исправился муж и отвел глаза, вперился в наш свадебный портрет, висевший на стене в гостиной. — Жил в дурных условиях… Ты ни в чем не будешь нуждаться, мы будем жить так же как и прежде, мы даже разводиться не будем, — торопливо закончил он свою речь, будто боялся, что у него не хватит на это сил.

— Конечно, не будем, я помню условия нашего брачного договора… — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается от бессилия что-то изменить, исправить. Но внешне я была скала.

— Ну не начинай, пожалуйста…

— Даже не пыталась, — я откинулась на пуфик, делая вид, что проверяю маникюр. Хотя, честно говоря, только что вернулась из салона, и руки у меня всегда были ухожены. Но сейчас всё казалось бессмысленным.

— Я так решил, — ух ты, в голосе властелин прорезался… Это для меня прям новый образ мужа… Властный и безжалостный.

Да, я не могла иметь детей. Во всех клиниках мира, куда мы обращались с мужем за помощью, диагноз был один — бесплодие.

Мы боролись, надеялись, что чудо случится, но все было напрасно.

Мы отчаялись. Прошли путь от отрицания до смирения и успокоились, согласившись, что суррогатное материнство тоже не для нас.

Оказалось, не для меня.

Мой добрый, заботливый муж нашёл способ решить проблему. Он решил всё по-своему.

Прожить в браке более тридцати лет и все к черту?

Что там Пушкин говорил? Они жили тридцать лет и три года? Старик со своею старухой…

Чувствую себя той самой старухой у того самого корыта… А мой старик… Да в общем-то и не старик вовсе.

Только куда делись его посеребренные виски? Только сейчас заметила.

— Глеб, — усмехнулась я, — ты что, волосы покрасил?

— Ну Леруша… — провел он ладонью по волосам и взглянул на меня с вызовом. — Да, а что?

— Ох, Глеб, — я вздохнула. Все-таки тридцать лет совместной жизни на помойку не выкинешь. Жаль этого не понимает мой муж. — Что ты натворил, ты же лет через пять сдохнешь скакать на молодой девке, она же тебя высосет и выбросит…

— Ну что ты такое говоришь… — сдержанно ответил Глеб.

— А вот такое! — я схватила вазу, собираясь ее разбить. — Да она же все равно будет на молодых смотреть, заведет себе любовника… А ты!.. Султан ты мой, недоделанный, многоженец, — воскликнула я громко и звонко.

Не ожидала от себя. Обычно я умею сдерживать эмоции, но тут.

Нервишки все же не выдержали новость.

Очень хотелось разбить вазу. Грохнуть об стенку, а лучше об голову неблаговерного, смотреть, как разлетаются по комнате осколки, так же как сейчас рушился наш брак, наш союз двух сердец, не выдержавший жизненной проверки.

Рука не поднялась, я эту вазу когда-то везла из Милана. Особое стекло с золотыми вкраплениями.

Ну что я за тряпка. Всегда уверенная и спокойная, сейчас не могу прийти в себя от предложения мужа.

— Леруша, — в голосе мужа слышится боль и отчаяние. Не хочу смотреть на него в этот момент. — Леруша, я ошибся… Я не хотел так… Но что мне было делать? Так случилось… Что случилось, то случилось. — Последовал тяжкий вздох. — Я не собираюсь тебя бросать, я не ухожу из нашего дома. В наших отношениях все будет так, как есть, все праздники и выходные я дома. Здесь мой дом! — проговорил с твердостью в голосе, даже рукой резко взмахнул. — Только… Там у меня будет как бы… Другая семья… Леруша, ну прими как факт, не ломай то, что мы с тобой столько лет строили.

Леруша… Клуша… Лохуша…

— Конечно, ломать, не строить, — с усмешкой произнесла я, скрестив руки на груди. — Но ты ведь знаешь, что без моих советов и влияния ты бы так и остался неизвестным в этом бизнесе. Это я не спала по ночам, придумывая бизнес-план для нашей фирмы, я подсказывала, в какой банк идти за кредитом, с кем договариваться о поставках и кого приглашать в застройщики. Потому что я в этом варилась с детства, шмыгая под ногами у своего отца. — Я не смогла скрыть ту горечь, что была у меня внутри и выплеснула ее вместе с обвинением.

Муж сидел на диване, опустив голову. Его лицо выражало вину и раздражение. Он тихо, но упрямо произнес:

— Ты всегда была рядом. Я не спорю. Но ведь ты сама говорила, что нужно слушать сердце. Я виноват перед тобой, но я сделал то, что посчитал правильным. Почему ты так на меня накинулась?

Я вздохнула и положила руки на колени. Сжала ладонями ткань на юбке. Я пыталась подавить гнев и разочарование, охватившие меня в эту минуту. И не могла.

— Послушать сердце? — я улыбнулась сквозь слезы. — А мое сердце кричало, что нужно было взять ребенка из детдома. Но ты настоял… Сказал, что я слишком эмоциональна, что лучше довериться разуму. И что вышло? Я осталась одна, никому не нужной, а ты в шоколаде! Сволочь, ты, Оленев! Олень безрогий!

Муж поднял голову, сжал губы в узкую полоску.

— Я делал всё возможное для нас. Я хотел как лучше. Но я понимаю, что допустил ошибку.

— Ну ты лицемер, — прошипела я. Внутри закипела обида и злость. — У меня такое чувство, что ты не понимаешь, что происходит. Ты же растоптал нашу семью, наши чувства… — Мне не хватало воздуха и я задыхалась. — Ты меня унизил. Ты решил оставить все как есть, потому что так проще. Ты эгоист! Ты думаешь только о себе! Ты даже не подумал о той женщине и ребенке, который будет видеть папу по графику. Ты!.. Видеть тебя не хочу! — Я вскочила с кресла и выскочила из комнаты.