Драконенок. Один против целого мира

Глава 34

Глава 34.

Игра закончилась победой игроков в красных жилетках, по итогу игры из шестнадцати основных игроков и десяти запасных, на поле осталось всего девять. Остальные, так или иначе, спланировали в песочек.

К слову сказать, в отключке многие из упавших лежали недолго, и большинство из них к концу игры уже прыгало под защитным огнеупорным навесом, мешая работе младших сотрудников. Они все, конечно, хотели бы вернуться на поле, но правила драконфайра предполагали, что если ты один раз уже упал, то выбыл из игры до ее завершения.

Правила игры и немного из ее истории мне уже после тренировки рассказал Джефри. Мой новый друг мне поведал, что довольно часто в истории драконфайра бывали случаи, когда на поле из команды оставался один игрок и, под обстрелом огненных мячей противника, продолжал бороться за свою команду.

А еще Джефри рассказал мне преинтереснейший случай, когда на поле в принципе остался один игрок от обеих команд. На тот момент в игре оставалось два мяча, - три было забито в кольцо команды оставшегося игрока, а два – в кольцо противника. И тут, казалось бы, что может быть проще – никто не стреляет файерболами, а нужно просто отловить непослушные мячики и закидать ими корзину противника. Но не тут-то было. Один мяч горе-спортсмен все-таки отловил и закинул в корзину соперника, а вот на седьмом мяче не получилось, не фортануло. То ли остаточный заряд был высокий, то ли просто не повезло, и что-то пошло не так, но итог был такой – игрок улетел по дуге через все поле отсыпаться в песочек, а игра завершилось вничью. Ну что же я мог сказать… Какие драконы – такие и игры у них.

Когда игровая тренировка завершилась, я был весь мокрый, грязный, перепачканный в песке, снова жутко чесался от чешуи и вообще чувствовал себя то каким-то мутантом из Марвел.

Ну так-то, смотря правде в глаза, я вырос в мире, где красотой считались гладкая кожа и отсутствие крыльев и хвоста. Правда, мне было грех жаловаться, хвост у меня пока что не вылез. Хотя, как говорили взрослые, это был лишь вопрос времени. Но сейчас у меня совершенно отсутствовало желание думать обо всем этом. Я хотел только одного – помыться и в кроватку, спать, спать, спать.

А ведь мне еще нужно было сделать уроки. При воспоминании об уроках я готов был разреветься, как девчонка. Но, конечно же, сдержался. Придумаю что-нибудь. Справлюсь.

Пользуясь тем, что мало кто из ребят пользовался реальным душем, предпочитая магическое очищение заклинанием, я занял душевую кабину и с наслаждением смыл с себя мазь от ожогов, песок и пот. Снова взял немного крема, которым мне разрешил воспользоваться тренер Варртадион.

Крем действительно снимал зуд и успокаивал кожу. «Завтра зайду в магазин – куплю себе такой же», - решил я, затем оделся и посмотрел на себя в зеркало. Вроде обычный парень, вздернутый нос и мокрые волосы. Ничего особенного, не скажешь ведь, что еще пол часа назад по полю скакал с лопатой и граблями рептилоид зубастый.

Жаль, бабка из соседнего подъезда меня в таком виде не видела. Вот я бы сейчас с удовольствием ей показался в полуобороте драконом, а если бы умел - и в полном состоянии оборота не обломился бы появиться перед ней. Она бы сразу вспомнила, как гоняла меня, кода я был мелким, натравливая на меня своего глупого пекинеса.

Каждый раз, когда я возвращался с футбольного поля, куда папа мне разрешал ходить, чтобы погонять мяч с пацанами, бабка и ее пес как бы невзначай ждали меня у подъезда. Бабкин Пекинес лаял и делал вид, что хочет укусить меня за штанину, а я бегом припускал домой.

А все из-за того, что однажды я всего-навсего залез на рябину перед ее окном -  хотел собрать ягод, чтобы Нике бусы из них сделать. Рябина была высокая, и располагалась прямо напротив окна бабкиной квартиры. Тогда-то я и познакомился впервые с ее пекинесом. Мало того, что он, заметив меня через стекло, тут же облаял, так бабка стала орать на меня и тыкать в окно шваброй. Я со страху поспешил слезать, и больно шмякнулся.

Эта старуха Шапокляк нажаловалась потом моему отцу, что я как будто забираюсь к ней на окно и якобы подсматриваю за ней, и вообще обдираю ее любимое красивое дерево и дразню ее чокнутую собаку. Хорошо еще, что батя у меня всегда был понимающий: он не наказал меня, но велел бабку не донимать.

В итоге я не рассказывал ему о том, как меня собака с бабкой пугали - стыдно было, расстраивать не хотел, а еще боялся, что он не будет меня больше отпускать одного играть в футбол. Потом-то, конечно, я стал старше и перестал реагировать на них, и бабка переключилась на кого-то другого.

Вот я сейчас мечтал, как появлюсь на рябине перед бабкиным окном, весь такой в чешуе и с крыльями, кулаком с когтями ей погрожу, зубами острыми пощелкаю. Пекинес бы тогда слюной от злости подавился, а бабка перестала бы зазнаваться и обижать детей… Эх, мечты- мечты.

Я проверил сумку – все ли я взял, и вышел обратно на стадион. Зрители уже разошлись, игроки – тоже, и даже тренеры Варртадион и Резеррват, не глядя ни как кого, обсуждали что-то свое под навесом.

У выхода меня дожидался Джефри.

-Привет! Видел, как круто Лиррадиен забыл мяч? - восторженно приветствовал меня Джефри.

Я сразу понял, о чем он говорит. Был сегодня один момент в игре, который всех, судя по аплодисментам, впечатлил.

- Привет! – обрадовался я другу, - Нет, я как раз работал в тот момент, хотелось скорее закончить с ямой, но пока фаейры переместились в другой конец поля, но я успел, правда, увидеть, как, Лиррадиен, забросив, уже уходил от защитников переворотом спиной назад.