Драконенок. Один против целого мира

Глава 41

Глава 41.

Я не то, чтобы стеснялся своей должности, но на игровые тренировки по драконфайеру я не приглашал никого. Ну как я мог пригласить папу или Нику. На что бы я их позвал смотреть? На то, как я красиво чищу песочек?

А мои личные тренировки по вечерам, которые я организовывал себе после окончания основных тренировок, так до сих пор и оставались личными -  я их не афишировал. И хотя уже теперь я совершенно точно знал, что оба тренера за мной украдкой наблюдают, я продолжал делать вид, что я не знаю об их присутствии на поле. А они продолжали притворяться, что они будто бы не знают о том, что я тренируюсь сам. Но тем не менее, мне почему-то все чаще казалось, что, то или иное замечание, сделанное во время игры одним из тренеров, было адресовано на самом деле не тому игроку, с которым тренер разговаривал, а мне.   

А на игровых тренировках я снова опускал глаза в пол, точнее в песок и сам обращался в одно большое ухо. Лишний раз я не поднимал глаза, чтобы не видеть небо. Оно манило меня всякий раз. Мне хотелось нарушить правила, бросить лопату, грабли и взлететь. Летать, ловить опасные ретивые мячи и, уворачиваясь от файеров, направляемых другими игроками, забрасывать мячи в кольца. Поэтому я и не поднимал глаз – чтобы уберечь себя от соблазнов.

Посмотреть на игру я мог только как бы невзначай, когда один из тренеров показывал правильное исполнение элементов, или, когда игрок особенно ярко обыгрывал мяч - эти моменты обычно обозначались громкими аплодисментами с трибун, благодаря которым я понимал, что пора посмотреть наверх.

Мой давний недруг Ушастый, который, как и я, был младшим сотрудником, и вечно подтрунивал надо мной на тему моей преувеличенной заинтересованности песком, но близко не подходил, так как хорошо помнил, чем закончилась его первая шутка.

Когда он увидел меня на второй тренировке, то закричал: «Наша девица-красавица, благородная драконица идет, глаз от пола не поднимет». Особо одаренные, а точнее не одаренные интеллектом существа из его ближайшего окружения, тут же принялись меня обсуждать и смеяться шутке. К слову сказать, таких было немного.

Бедняга Ушастый забыл, что имеет дело с драконом, у которого первой пробудилась воздушная стихия. Со стоящими рядом и смеявшимися над его шуткой его приятелями я разобрался с помощью хлопка крыльев по песку, а тех, кто стоял далеко, я смог достать магией, вполне себе обходя запрет на ее использование с целью разборок между учениками.

Я взмахнул рукой, закрутив ветром несколько песчаных воронок и запустил их гулять по полю. В общем-то, мне даже не потребовалось особенного заклинания – я просто зацепил песок лентами своих магических потоков, не разбирая спектра, и, что есть силы дунул. 

Расчёт мой оказался верен. Сам ушастый шутник и те, кто смеялись над его шуткой уже через минуту отплевывали набившийся в рот песок. Те, кто был умнее, и молчал или хотя бы не смеялся, не пострадали совсем. К слову сказать, было и кое-то еще, что меня удивило: песок, на который я дыхнул особенно рьяно, вдруг разогрелся и слегка прижег языки двум близко стоящим игрокам.  Они от шока просто стояли и моргали глазами, держась за рты.

Я и сам был поражен – похоже, что у меня начало пробуждаться огненное драконье дыхание. Прибежавшие на шум тренера принялись меня ругать. Но на их замечания тренера я небрежно заметил:

- Я просто песок на поле перед игрой красиво укладывал, а кто же виноват, что они на тренировку приходят шутки пошутить и обсудить других игроков.

Варртадион напустил строгости, но предъявить мне было особенно нечего, поэтому с его стороны только ворчанием все и закончилось, а вот Резеррват вообще подмигнул мне, когда отвернулся от других. Похоже, что его позабавила моя вынужденная шалость.

Но, так или иначе, папа и Ника на мои тренировки не ходили. Иногда приходила мама, садилась на трибуны и смотрела на меня, что, в общем-то, было дополнительным аргументом в пользу того, что мне не стоит поднимать глаз.

Сказать я ей ничего не мог – тренировки считались открытыми, и любой ученик, учитель или сотрудник школы мог прийти на трибуны, чтобы посмотреть на них.  Сейчас это стало особенно актуально, потому что традиционных игр с приглашенными командами на нашем поле не проводилось, в связи с повышенными мерами безопасности после нападения. Многие студенты, учителя в этом мире были заядлыми болельщиками игры в драконфайер, и они очень сильно скучали по играм. Смягчившись, директор Азарат велел все игровые тренировки сделать открытыми, и посещать их он разрешил всем желающим.  

Впрочем, надо отдать маме должное - она, видимо, понимала, что смущает меня и старалась ходить не на тренировку. А вот Джефри приходил всегда и даже не ждал ни от кого приглашения, потому что он просто обожал эту игру, и вообще, в отличие от многих других инормирян, Джефри остро интересовался всем, что было связано с драконами и этим миром, и, что уж там греха таить, даже немного завидовал драконам и мне, в частности.

- А что ты чувствуешь, когда у тебя раскрываются крылья? – часто в сотый раз спрашивал меня друг.

- Как будто за тобой раскрывается парашют… наверное, - уже который раз отвечал я.

«А как чешется кожа, когда лезет чешуя» «А тебе не жарко от твоего дыхания?»   «А ты сам себе язык огнем не обожжешь, если дыхнешь?» «А у тебя хвост еще не начал расти?»

Таки вопросов у него всегда было в запасе огромное множество, и он буквально засыпал меня ими. Иногда я отвечал, а иногда уставал от них и огрызался. Но друг у меня в этом мире был всего один, и, чаще всего, мы, конечно, общались с ним очень даже мирно.