Драконьи сказки

Глава 2

— А ну покажись, сучий потрох, а то вилами проткну! — услышал он гневный, но дрожащий голос и встрепенулся.

И тут же сжал пасть, чтобы позорно не заскулить от боли. Спина просто горела огнем! Крыло бессильной тряпкой висело сбоку. Вчера он хоть его чувствовал — сегодня уже нет! Все тело трясло от озноба. Да еще начало вонять тухлятиной. Явно не от дохлой козы, а от его ран! Отчаяние накатило тяжелой волной! А что, если потеряет крыло?! Это уж точно — только с обрыва! Что за дракон без крыльев? Лекаря бы найти или ведьму!

— Выходи, а то тыкну! — вновь послышался неуверенный голос.

Шнурр оскалился, несмотря на боль. Что за тупая баба! Тыкать надо, а не болтать! Был бы он в форме, давно бы снял с нее голову!

Выбрался из душистого сена и прищурился. Перед ним действительно стояла баба. Молодая, насколько он разбирался в них. Но не слишком. Взрослая. С сиськами. И в огромных растоптанных сапогах. Рыжая толстая коса змеей падала на грудь под синей кофтой грубой вязки. Красная юбка не доставала до земли. В руках у бабы действительно были вилы, направленные на его морду. Ну дура же! Не пробьет она кость. В бок надо целить. Дура, хоть и ведьма. Ведьма?!

Он резко поднял голову, зашуршав сеном. Баба перекинула вилы в руках, но видно было, как она отчаянно трусит. Ну еще бы! Он втянул воздух. Лиса! Презрительно оскалился. Драная лиса. Из таких половички в его деревне делают. Но ведьма…

— Доброе утро, — прошипел он, вспоминая правила вежества.

Все же не зря он в школу ходил. Не такой уж дикий. С бабами, если не собираешься их сразу нагибать и откусывать голову, надо вежливо. Это он хорошо помнил.

— Добрым было, пока тебя не нашла! А ну, пшел отсюда, белая падаль! — крикнула баба, и Шнурр почувствовал, как затрещала голова.

Проклятая ведьма! Болевыми жахает!

От изумления он раскрыл пасть, оскаливая зубы. Даже спина стала меньше болеть. А глаза бабы загорелись зелеными огнями. Явно готовится к новой атаке. Похоже, импульсами она лучше умеет тыкать, чем вилами! Он едва успел сделать щиты и почуял, как они затрещали под её натиском. Однако! Пусть он и молод, но и это — всего-то драная лиса!

— Ладно, ведьма, — прошипел он. — Я уйду. Ночью приду и оторву тебе голову. А сейчас ты меня убить не сможешь. Я еще не так плох.

Сказал и замер. Вообще, он был плох. Еще пара атак, и она испечет ему голову, как яйца на завтрак. И повесит её на свой забор. Или лисы так не делают?

Он сморщил морду.

— Дай слово дракона, что не тронешь меня и вали! — резко сказала баба. — Я прощу тебе козу.

Шнурр положил морду на лапы. Слово дракона этой паршивой лисе?! Да она должна быть счастлива, что он с ней вообще разговаривает! Видать, много эти черные воли лисам дают, раз позволяют своим шкурам так вольно себя вести. В Империи она бы уже знала свое место — согревала бы его постель и вылизывала во всех местах, да еще и благодарила за это. Он ей честь оказал, козу её вонючую съел. А она тут!

Но тут боль накатила с новой силой, туманя мозги. А баба уже опустила вилы и оперлась на них, глядя на него без всякого почтения. Как на кусок падали! Уже без всякого страха! Что за мерзость!

— Ладно, баба, — фыркнул он. — Даю тебе слово, что не трону.

Ведьма заметно расслабилась и даже чуть улыбнулась. Дракон сморщился. Поди рано слово дал! Это все из-за ран, плохо соображает. Он вздохнул и продолжил:

— Я тебе еще дам кровь свою и золото, если вылечишь меня. Слово дракона.

— Ты и так через пару дней сдохнешь, — она сама втянула воздух и поморщилась. — И возьму всё просто так. А золото мне не нужно, тем более, от драконов. От вас, если что возьмешь, то не отвяжешься. Это все знают.

— Тогда я не уйду, — заявил Шнурр и прикрыл глаза. — Сдохну в твоем сарае. А это — не к добру. Это все знают.

— Ну и сдыхай. А коз я уведу.

Она повернулась к нему спиной и выгнала на улицу трех оставшихся коз. Потом вернулась и поймала пять куриц. И закрыла дверь, но щеколду накидывать не стала.

Шнурр вздохнул. Слово дракона давило плитой. Эх, надо было рискнуть и оторвать ей голову!

***

Марра подвесила вилы в сенях и вошла в дом. Проклятый дракон! Надо было его всё-таки проткнуть вилами! Или сжечь ему мозги, вытянуть жизнь… Белая тварь. Щенок совсем, гниет заживо, а спеси! Как у них всех.

Она прикусила губу и сморщилась, словно от зубной боли. Как у них всех. Как и у её Валда, который летал к ней пять последних лет и дарил ей свою огненную ласку, и золото, и ласковые слова… А потом нашел себе драконицу и забыл путь сюда. Еще бы! Где она и где драконица?

И этот мелкий ублюдок. Как открыл свои изумрудные глаза, так сердце зашлось от тоски. Такие же были у Валда. Только шкура черная. И волосы, когда он был в двуногом обличье, черной волной спускались до поясницы. У этого, поди белые…

Хотя не все ли равно? Сдохнет через пару дней. Надеюсь, в драконьем виде. Сделаю из него половик в сени. Еще и такую хорошую козу сожрал! Тварь. А Валд сожрал её сердце. Говорил, что любит. Что она важнее, чем его род. Что уйдет к ней, и они станут семьей. Но слова не дал. А верить дракону просто так — удел дур. Таких, как она!

Ведьма вошла на кухню и взяла котелок. Налила воды.

Хорошо, хоть получилось провести водопровод на драконье золото. Хоть живет не как дикая. Золото, которое Валд оставил в последний раз, словно плату за её молчание. Но ничто не могло заглушить боль, кроме её магии, которая становилась всё слабее с каждым днём, без драконьих ласк… А чего этот белый такой подранный? Вроде мир объявили. Или его свои подрали? Дезертир?

Котелок отправился на плиту. Марра пустила легкий импульс, пробуждая огневика. Легкое пламя стало облизывать закопченные стенки. Подумала, и налила еще воду в большое металлическое ведро. Тоже отправила на огонь.

Руки перебирали пучки трав и отрывали небольшие кусочки. Запахло зверобоем, анисом и мятой. И плесенью. Плесень хорошо сушит гной.