Драконица на выданье

Глава 7

В приёмной её величества поутру нас с отцом встретила главная фрейлина королевы — громоподобная госпожа Ульсен. Я помнила её за высокий рост и внушительные габариты, по детству она казалась мне айсбергом, плывущем наперерез маленьким судёнышкам, чтобы отправить их на дно.

Так она защищала покой своей королевы.

Сейчас она всё равно казалась огромной, но не грузной. В её тёмных волосах поселились и множились седые пряди, и сама она выглядела как боевая лошадь, кого вот-вот спишут на покой. Она ещё замирает при звуках трубы — сигнала к атаке, но надолго боевого запала не хватает.

Я вдруг ощутила дыхание старости за её плечом и с опаской взглянула на отца: вдруг однажды тоже найду его сильно постаревшим и готовящимся отступить в вечность?

К счастью, драконы стареют незаметно для человеческого глаза.

— Её величество королева Клотильда готова вас принять, — чинно произнесла главная фрейлина и, скользнув по мне взглядом, добавила: — Ты выросла, малышка. И похорошела.

— Благодарю, мадам.

Мы с отцом вошли в зал для аудиенций королевы. Фрейлины, молодые незамужние девицы, сидели и вышивали у окна. Увидев нас, переглянулись и затихли.

Отец еле заметно пожал мне руку: мол, не отвлекайся.

И я с запозданием поклонилась в сторону королевы.

— Подойдите ближе и присядьте подле меня. Я хочу рассмотреть вашу дочь, милорд Вильсент. Я плохо помню её, — голос королевы был сухим, ломким. Она говорила так, будто слова давались ей с трудом.

Мы подчинились и устроились на маленьких стульчиках на две ступеньки ниже королевского трона.

Я помнила мать принца. Её тёмные глаза, наверное, были единственной меткой, по которой я узнала бы её и спустя ещё десять лет. Королева Клод рано постарела.

И рано упала духом. Но браслет из лунного золота с тремя крупными рубинами всё ещё носила.

Заметив, что я смотрю на него, она улыбнулась:

— Это подарила твоя мать.

— Мы счастливы, ваше величество, что он пришёлся вам по вкусу, — мой отец умел быть обходительным, а я нет. Молчала и не знала, что отвечать.

Королева была настроена враждебно, а я не знала как сказать, что не собираюсь становиться фавориткой. Да меня и не спрашивали.

— Я обещала вашей жене, милорд, что возьму Алисию в услужение. Сделаю фрейлиной, но я вижу, что та идея была плохой.

Она снова посмотрела на меня с неким вызовом.

— Возвращайтесь на Север. Я поговорю с его величеством, на днях получите проездные документы.

— Благодарю, ваше величество. Вы снова исполнили наше желание и воссоединили семью, — мой отец сделал комплимент королеве. Приятно чувствовать себя не ревнивой стареющей супругой, а благодетельницей.

Бескровные тонкие губы королевы улыбнулись. Я смотрела на неё и почти не находила сходства со старшим сыном.

— Идите, Алисия. Мне с вашим отцом угодно вспомнить прошлое.

— Как пожелаете, ваше величество, — я встала и попятилась к выходу под торжествующие взгляды фрейлин.

Обычно среди них нет дракониц, потому что чистая королевская кровь не должна смешиваться с кровью оборотней. Люди нас боялись и ненавидели.

Я вышла в приёмную, где дожидались аудиенции какие-то государственные чины. Все смотрели на меня с любопытством, к которому явно примешивалось пренебрежение. Наверное, считали, что провинциальная леди скоро уедет, раз не угодила монархам.

Я предпочла отойти в коридор и подождать отца там, но в дверях столкнулась с хмурым принцем Эндрю. Он не сразу заметил меня, потому как я остолбенела. Подумала, что таких совпадений быть не может. Я только думала о нём вечером, я держала одного игрушечного дракончика в сумочке, и вот принц сам во плоти возник на моём пути.

— Что вам нужно от моей матери? — принц дотронулся до моей руки, чтобы показать намерение отвести меня в сторону.

Он смотрел в сторону, но время от времени будто заставлял себя посмотреть мне в глаза.

— Ничего, ваше высочество. Мы с отцом на днях уедем домой, надеюсь, больше сюда не вернёмся. Вот, возьмите, пожалуйста.

Я полезла в сумочку и достала игрушечного дракончика Бибу.

— Вы полагаете, я ребёнок по уму?

Ну вот, ещё и оскорбился!

— Нет, что вы! Это мой друг. Когда я прибыла в этот мир с матерью, то была как вы. Немного не такой, — Я опустила глаза на пузатого дракончика с серой грудкой, которого мяла в руках. Мне было неприятно возвращаться в то время, но я верила, что дракончик поможет принцу. И мне хотелось ему помочь, объяснить, что я уже через это проходила, что это совсем не аутизм, а просто черты личности, когда с самим собой тебе интереснее, чем с другими. — Их двое. Этих дракончиков. Они мне здорово помогли. Ну и отец тоже с матерью, и рисование. Я много раз рисовала драконов. Я хочу, чтобы один из них помогал теперь вам. Простите, ваше высочество, наверное, это неуместно, разрешите мне идти.

Выпалила всё, даже руки задрожали, будто говорила что-то неправильное. Да это и было не совсем обычно: мы стояли в нише у окна, мимо ходили слуги, кланялись принцу, а я чувствовала себя так, будто он меня отчитывает, а я и впрямь виновата в чём-то.

Помочь я ему хотела?! Да он того и не желает. И не заслуживает.

Я присела в книксене, чувствуя, что сейчас заплачу, как в детстве, когда сталкивалась с грубостью окружающих. Тогда я просто замыкалась в себе. Сейчас я так не делаю, но всеми силами избегаю хама.

Сейчас он меня отпустит, и я уйду. Дура я всё-таки с этим игрушечным драконом!

— Погоди. Как тебя зовут?

— Алисия Вильсент, из драконьего гнезда Стефановских серых камней, ваше высочество.

— Я запомню тебя. Ты так и будешь стоять с моим подарком? — спросил он более миролюбивым тоном. И двумя пальцами взял меня за подбородок, аккуратно поднял голову, чтобы наши глаза встретились.

Я понимала, что грубые манеры — своего рода защита, щит от страха причинить себе боль. Впустить кого-то внутрь панциря и позволить себя ранить.