Драконий коготь, заячье сердце

Глава 7

Даже уютный, обволакивающий аромат выпечки не мог вырвать Лиду из её горестных раздумий.

А вот директор Розенблат, казалось, уже забыл про всё, что она тут наговорила. Он по-хозяйски водрузился во главу стола, кинул перчатки перед собой и хлопнул ладонью по дереву.

— Евдокия Прокопьевна, ну, чем сегодня порадуете?

Лида опустилась напротив на краешек стула и кинула на кухарку отчаянный, жалобный взгляд. Евдокия Прокопьевна старалась не глядеть на неё по-прежнему, и это пугало девушку. Неужели она и правда приняла Лиду за сумасбродную городскую девицу, которая шарахается от каждого дуновения ветра, наслушавшись глупых сказочек? Но Лида не такая!

Травница захлопотала, и на столе появился обильный барский завтрак. Жареная ветчина, хлеб с маслом, соленья в горшочках, сушки… Загляденье! Последним аккордом стали тарелки с маленькими открытыми пирожками из ржаного теста и пшена.

— Приятного аппетита. Мне пора на прополку, — пробормотала Евдокия Прокопьевна и выскользнула из столовой, вытирая передником руки. Лида осталась наедине с директором Розенблатом, если, конечно, не считать пузатого самовара, который венчал стол, уставленный деревенскими кушаньями.

— Вы никогда не ели калитки, Лидия Александровна? Попробуйте, это местное блюдо. Казалось бы, такое бесхитростное, но есть в нем невинное очарование, — дружелюбно проговорил директор и отрезал ножом кусочек. Лида не ответила, молча наблюдая за ним. Трапезничал Розенблат неторопливо, с барским удовольствием, подкармливая ворона, который вертелся на столе, а вот девушке кусок в горло не лез. Вся Мельница в это чудесное утро ополчилась против неё, какой уж тут аппетит!

Наконец директор отложил нож с вилкой, отпил чай из изящной чашки и заговорил:

— Дорогая Лидия Александровна, я не виню вас. Вы приехали издалека, первый раз в глубинке, не выспались, переволновались, вот и померещилось. Давайте забудем этот ваш маленький припадок. Для юной девицы такое простительно…

Его голос звучал так обходительно и деликатно, что нестерпимый стыд охватил молодую учительницу. Розенблат по-прежнему добр к ней, несмотря на весь тот переполох, который она устроила...

Но постойте! Лида вскинула встрёпанную голову, прокручивая воспоминания последних дней. Если прошлые выходки директора задевали только её саму, то нынешней ночью безалаберность Розенблата едва не сгубила только что прибывших детей. Отгоняя сомнения, распалённая ночным происшествием, девушка разразилась тирадой, какую никогда бы не позволила себе в иных обстоятельствах:

— Господин Розенблат, вы вот всё думаете, что я сумасшедшая, но вы ошибаетесь! Дракон был, а ни вас, ни учителя зоологии не было! Вы бросили Мельницу и детей без защиты и продолжаете делать вид, как будто ничего не случилось. Как можно такому безответственному человеку доверить жизни детей…

Вдруг какая-то мощная сила оглушила Лиду, словно кто-то дал ей пощечину горячей как угли ладонью, и девушка едва не свалилась с табуретки. На другом конце стола Розенблат как ни в чем ни бывало поставил чашку и накрахмаленной салфеткой промокнул рот. Лида уставилась в тарелку, где на бело-желтом пшене калитки появились алые капли. Она коснулась лица дрожащими пальцами и увидела на них кровь. Магический удар оказался таким тяжелым, что раскроил ей губу! Страх пронзил сознание Лиды острой иглой. На неё ни разу в жизни не поднимали руку, и теперь она растерялась, как же повести себя…

— Запомни, княжна! — в голосе Розенблата не осталось и следа прежней теплоты, каждое слово доносилось до ушей Лиды ударом колокола. Он взял в руки змеиную трость и поигрывал ею с таким же нетерпением, как кот бьет хвостом. — Со мной обитатели Мельницы в безопасности. Пока я того не пожелаю, ни с кем из вас ничего не случится.

Лида хотела было поднять глаза, но мощная магическая энергия, исходившая от колдуна, не позволила ей. Вновь опустив взгляд в тарелку, девушка оторопела. Крови на пирожке как будто и не было, Лида ощупала лицо и застыла, ни жива ни мертва. Даже следа от удара и раны на губе не осталось. «Неужто я и правда теряю рассудок? — закралась предательская мысль, но силой воли учительница тут же отбросила её. — Нет! Этого не может быть!»

Преодолевая гипнотическую пелену страха, девушка вскочила из-за стола, оперлась руками о дубовую столешницу и взмолилась:

— Господин Розенблат, поверьте! Я видела дракона своими глазами! Он кружил над Мельницей, а затем напал на меня!..

— Ах, вот оно что! — Розенблат резко направил на девушку трость, и вновь Лида застыла в цепких узах волшебства, не в силах пошевелиться. — Напал на тебя? Нахальная княжна, ты попрекала меня детьми, а сама боялась за свою шкурку? Как эгоистично! Думаешь, милая моя, дракон прилетел, чтобы украсть и унести тебя за тридевять земель? Этого ты желаешь? Что, грезишь о том, как он вопьется в твою белую шею, разорвет грудь, истерзает нежную плоть?..

Стоя на расстоянии от него, Лида не могла поверить своим глазам и своему телу. Она явственно ощутила на коже незримые горячие ладони, которые жадно прижались к её горлу, прошлись по ключицам и остановились на груди, властно стиснув её под помятым за ночь корсажем. Из сокровенных глубин девичьего естества поднялась и захватила Лиду ноющая тоска, пробужденная этой насмешливой, грубой лаской. Никто и никогда ещё так не касался её!..

Девушка согнулась в три погибели, чтобы подавить это новое, неизведанное чувство, отвернулась, чтобы скрыть свое унижение, но стоило ей двинуться прочь, как над ней уже возвысилась статная фигура Розенблата. Он мгновенно переместился из-за своего места во главе стола, чтобы подавить любое её сопротивление, чтобы насладиться её позором...