Драконий коготь, заячье сердце

Глава 10

Лида почти влетела в комнату и поспешила закрыть за собой дверь на щеколду. Сейчас ей меньше всего хотелось быть пойманной за чтением добытой такими трудами книги. Пульс стучал в висках, щёки горели от бега и волнения.

Как всегда, общение с директором только больше запутало и смутило девушку, заставив её снова и снова предполагать, что именно он имел в виду под своими неоднозначными выходками и шутками. Казалось, всё для него было игрой: эта школа, дети, учителя... Все они были жителями его маленького кукольного домика, и Лида была его последним приобретением, от того подвергаясь нападкам чаще остальных. Хотя, пожалуй, уж не чаще Яниса…

Девушка решительно села на кровать и разложила перед собой добытые трофеи, однако внимание её привлекла совсем не та книга, ради которой она ходила в библиотеку.Непримечательный томик в бордовом переплете, который девушка наскоро схватила с полки, ещё в библиотеке показался Лиде совершенно ординарным. Однако после двусмысленных шуток Розенблата в голову девушки закрались сомнения. Такая простая, непритязательная книжонка с давно вытертым названием… Что в ней может быть интересного?

Лида открыла книгу, и та легко развернулась на той странице, которую, видимо, часто заламывали. И было понятно, почему: на всю полосу расходилась превосходная гравюра, богато украшенная восточными орнаментами и человеческими фигурами в причудливых позах. Тела так сложно переплетались друг с другом, что и сами больше походили на сложный узор.

Лида с таким восторгом рассматривала тонкую работу мастера-гравера, что совсем забылась и не сразу поняла смысл изображения.

Все фигуры, и мужские, и женские, были полностью обнажены. На лицах запечатлелись сладострастные улыбки, а полуприкрытые томные глаза не выражали ничего, кроме самозабвенной похоти.

Лида в ужасе выронила книгу из рук, та шлепнулась на пол и нахально раскрылась на той же иллюстрации. Девушке хватило немалых усилий, чтобы заставить себя прикоснуться к тому снова и брезгливым движением носка туфли захлопнуть его.

Где-то в коридоре за дверью скрипнула половица. Лида в ужасе схватила обе книги и поспешила найти для них тайник.

«Сунуть под кровать? Нет, там слишком легко найти… — Лида скептически осмотрела пространство, в котором уже пряталась аптечка. — Как говорила учительница английского из Института мисс Уитли: "Не складывай все яйца в одну корзину!" Нет, эти книги намного важнее аптечки, им нужно место понадежнее…»

Подходящая ниша нашлась под платяным шкафом: достаточно просторная для того, чтобы спрятать обе книги, но достаточно низкая, чтобы никто их там случайно не обнаружил, зайдя в комнату.

Девушка брезгливо сложила книги стопкой, не зная, какую ей хотелось спрятать больше, и сунула обе под шкаф. Стопка упёрлась во что-то и не хотела двигаться дальше. Лида приложила больше усилий, но тщетно: под шкафом явно что-то лежало.

Она отложила книги в сторону, протянула руку глубже под шкаф и вытащила среднего размера деревянную коробку, в каких обычно держали важные бумаги.

Внутри коробки было всего несколько предметов: пара старых перьев с держателем, пересохшие чернила, пухлая тетрадка и фотография. С потёртой карточки на Лиду смотрела женщина лет тридцати пяти с темными волосами в тугой прическе и эффектным, несколько угловатым лицом. Её богатое, хоть и старомодное платье с узкими рукавами и пышным турнюром украшала брошка в форме полумесяца, выдавая в ней арти, адептку культа Дианы. На обороте фото стояла подпись:

«1886 год, Санкт-Петербург. Зина».

Лида не верила своей удаче.

«Это она! Моя предшественница!»

Девушка бережно отложила фотографию и с азартом взялась за тетрадь. По виду последней было понятно, что она часто использовалась, хоть и хранилась бережно. Листы перевязывала толстая лента алого цвета, не давая многочисленным газетным вырезкам и запискам выпасть.

Лида раскрыла тетрадь на случайной странице и прочитала про себя:

«15 сентября.

На чистописании Савва проявляет превосходные успехи. Ульяна оборвала в евдокиевом садике календулу и тайно принесла букет мне. Кажется, нужно быть с ней строже, хотя девочка ничего дурного не хотела сделать».

Лида ещё раз вгляделась в благородное, слегка насмешливое лицо, запечатлённое на фотокарточке, и немного смутилась. У Зинаиды Львовны был вид человека, знающего цену себе и другим. Красивая, опытная женщина. Настоящая преподавательница! Должно быть, она могла научить ребят очень многому, и научила бы, если бы не ушла со своей должности. А теперь пустоту в сердцах детей, оставленную ею, должна заполнить Лида, не имеющая и толики нужного опыта и уверенности в себе…

«Розенблат был сегодня в прекрасном расположении духа, — продолжила читать Лида. — Он очень дружелюбен со мной, но при этом остается скрытен, как и прежде. Я хочу узнать о нём больше…»

Лида захлопнула тетрадь, на этот раз не только из-за смущения, но и из уважения к чужой личной жизни. Конечно, она тоже очень хотела узнать о директоре больше. И о том, какие отношения связывали его и Зинаиду Львовну, но читать чужой личный дневник было во всех смыслах аморально.