Драконий коготь, заячье сердце

Глава 13

Как ошпаренная, Лида взлетела по лестнице в свою спальню, задвинула щеколду, бросилась к тайнику и с робостью прикоснулась к чёрному кожаному гримуару, который таил в себе жуткую магию скандинавских ведьм — нойд. Потёртое тиснение мерцало в отбликах свечи, и казалось, будто змея, изображенная на обложке, шевелится.

Скандинавская руническая магия была выкована среди холодных скал суровыми, жестокими людьми и потому славилась бесчеловечными ритуалами, требовавшими больших жертв. И не всегда это были курицы и ягнята… На уроках в Институте Благородных волшебниц ученицам пришлось вызубрить наизусть, какие виды магии находятся под строжайшим табу, и магия нойд в списке стояла первой. В дортуарах институтки шепотом обсуждали этот список, а затем сидели в обнимку в темноте, пугаясь каждого шороха.

Для директора Розенблата законы были не писаны: эксцентричный колдун владел многими видами магии, нисколько не заботясь об их этичности. Да и какой закон может быть для таких древних, могучих тварей, как драконы?

Лида пролистала пожелтевшие страницы гримуара, кое-где заляпанные подозрительными бурыми потёками, испорченные маргиналиями прошлых владельцев. Да уж, повезло, что книга имела обстоятельный перевод и комментарии на немецком! Лида с трепетом вчитывалась в заклятья, насылавшие неурожай, засуху, чуму; наговоры, сулившие жертве венец безбрачия или мучительную смерть; в порчи, от которых волосы вставали дыбом. Нойды знали толк в злодеяниях! Но где же заклинание, которое делает тебя бессловесным и покорным?

После долгого штудирования Лида остановилась на странице, где красовалась руна из трех черточек, напоминавшая перевернутую букву «F». Кажется, вот оно!

«Заклятье на печать собственности».

Лида подробно изучила немецкий текст, у неё мурашки пробежали по коже, такое жуткое действие было у этого заклятья. По счастью, в книге было подробно расписано, как от него избавиться. Только вот на полях стояла помарка от руки, и Лида с замиранием сердца прочла:

«Ритуал свершится только лишь от крови и губ нецелованной ведьмы!»

Вот те раз! Спасибо, конечно, педантичности немецкого переписчика, который указал на столь важную деталь, но это в корне меняло дело.

Лида покраснела, и у неё перед глазами пронеслась вереница воспоминаний из её прошлой, блистательной жизни. Там было много танцев, офицеров и поцелуев…

— Всё пропало! Как же так! — горько воскликнула она, закрыв лицо руками, и чёрный гримуар упал на пол. Хотелось разрыдаться от стыда и отчаяния. Как сказать Янису, что она не сможет ему помочь, поскольку отдала свой первый (и не только) поцелуй другому?

«Эх, Лида, держи себя в руках!» Из любой ситуации можно найти выход, стоит лишь взглянуть на неё трезвым взглядом. Слезами горю не поможешь, и для начала нужно успокоиться. Выпить бы чаю с ромашкой!

Крадясь как мышь, Лида спустилась вниз, на кухню. Все уже легли спать, и было темно, хоть глаз выколи. В коридоре блеснули жёлтые глаза — мимо прошаркал Антип Иваныч, спеша на ночную уборку. Лиду он, похоже, не заметил, и она принялась тихонько шарить по полкам кухонного шкафа. Утварь, сонная и недовольная, тревожно позвякивала, и, когда Лида ухватила нужную баночку с чаем, та дернулась и выскользнула у девушки из рук.

— Ой! — Со звоном банка разлетелась на мелкие осколки. Лида застыла на цыпочках, испугавшись громкого звука, и тут на неё из коридора двинулась фигура.

— Ох, Лидия Александровна, это вы? — выдохнула Евдокия Прокопьевна, опуская метлу. Женщина была уже в ночном, её волосы прикрывал чепец, а сверху она накинула по обыкновению вязаную шаль, делавшую её похожей на моль. — А меня Антип Иваныч позвал, а тут вы; я уж удумала, опять мальчишки пришли запасы опустошать. Вроде кормлю на убой, а эти долговязые детины все равно голодные как волки. Чего это вы среди ночи рыщете?

— Да так, чаю захотелось, успокоить нервы… — стыдливо ответила Лида. В кухню заглянул Антип Иваныч и аж зашипел, увидав осколки. Лида замахала руками. — Я всё уберу!

Евдокия Прокопьевна многозначительно на неё поглядела и махнула рукой.

— Садитесь и дайте домовому сделать свою работу. А я пока чайник поставлю!

Пока Антип Иваныч с ловкостью, не сочетавшейся с его возрастом, заметал осколки в совок, Лида сидела, глядя на оранжевые угли в печке и наблюдая за хлопотами зельеварки. Дождавшись, когда домовой с капризным ворчанием исчез в темноте, оставив женщин наедине, Евдокия Прокопьевна заговорщически подмигнула Лиде:

— Что, голубушка, беда у вас? Или в гости красная луна пришла? У меня для таких дел заготовлен спорыш, враз снимет недомогание!

— Ох, нет, всё не так! — Лиде стало ещё стыдней, чем раньше. — Мне бы просто ромашки.

Вскоре перед Лидой уже исходила паром ароматная кружка с травяным чаем. Лида с наслаждением сделала глоток, и её горести отошли на дальний план, когда по телу разлилась приятная теплая истома.

— Спасибо вам! И за то спасибо, что не мучаете меня расспросами.

Евдокия Прокопьевна улыбнулась, и в уголках её глаз появились смешливые морщинки, но тут же напустила на себя строгий вид.

— Ну, ромашка-то явно не для злых дел или блуда вам понадобилась. Вот если бы вы пришли за зельем, чтобы ребёночка не было, то ух бы я вам по лбу этой метлой настучала!