Драконий коготь, заячье сердце

Глава 20

Обратно летели молча, каждый был погружён в свои собственные размышления. Такой счастливый, душевный момент омрачали мысли о будущем и о трудностях, которые оно неотвратимо несло.

Янис ловко спикировал вниз, влетел на старую конюшню, где снова обратился человеком и наскоро оделся. На выходе из полуразвалившегося здания юноша галантно подставил Лиде локоть, и она с удовольствием обвила его своими руками. На Мельницу вернулись вместе, позволив себе хоть ненадолго продлить радость близости.

Уже стоя у своих спален, они еще раз взглянули друг на друга с теплотой и чувством, которое оба боялись назвать по имени.

— Доброй ночи, Лида.

— Доброй ночи, Янис.

Юноша наклонился вперед, и Лида инстинктивно ступила ему навстречу. Совсем как два воробушка они едва коснулись губ друг друга и тут же стыдливо и радостно попрятались в своих спальнях.

На дворе стояла глубокая ночь. Лида сладко зевнула, нащупывая на привычном месте короб спичек. Совсем новая длинная свечка долго не хотела разгораться, но все же осветила комнату своим теплым сиянием.

Лида скинула с себя шубку, сняла перчатки, платок и бросила сонный взгляд на стул, тут же похолодев: на нём все ещё лежал банный узелок, который она принесла с собой вчерашней ночью, но от усталости совсем забыла спрятать, а перед полётом в темноте не заметила.

«Антип Иванович был здесь сегодня, даже старую свечку сменил на новую. Он же мог найти мой узел и доложить Розенблату! Как же я так оплошала?»

Девушка бросилась нервно разворачивать ткань, чтобы проверить, всё ли было на месте.

Кружка из-под снега. Серебряная ложечка. Мешочек из-под трав. Старая сорочка.

Всё было на месте, кроме полотенца, которое Лида и не подумала забрать из бани, но это пустяки.

Девушка еще раз осмотрела содержимое узелка и начала успокаиваться.

«Ну и что? — думала она. — Ну, кружка. Ну, ложка. А, может быть, я тут ночами чаи пью с плюшками, а от остальных скрываю из-за стыда. Экая невидаль!»

Удовлетворенная этой мыслью, Лида и вовсе расслабилась.

«Но надо бы их все равно вернуть на кухню от греха подальше».

Она взяла свечку, сунула ложку с чашкой в широкий карман юбки и вышла из комнаты. Сегодня можно было гулять по Мельнице свободно, ведь и её хозяин, и домоправитель — оба были на охоте, а, значит, не могли испортить девушке окончание счастливой ночи.

Мысли о недавнем воздушном путешествии заставили сердце приятно заныть.

«Хороший он, Янис… А то, что робкий — это совсем не беда! Разве счастливы женщины властных мужей? Вон, у соседки по даче княгини Юсуповой муж — ротмистр. И что? Пока он строит свою военную карьеру и хватает звания одно за другим, ей только и остается, что сидеть дома и бирюльки перебирать. Ну уж нет, я себе такой жизни не хочу! Мы с Янисом теперь люди свободные! Захотим — на Урал улетим. Или в дикую Валахию. Или даже в Индию!»

Лида, мечтательно пританцовывая, дошла до столовой и скользнула в кухню. Там было прохладно, тихо и очень чисто. Каждая вещица стояла на своем строго отведённом ей месте.

Девушка начала осматривать полки, набитые разнообразной утварью, в поисках подходящего свободного места, как вдруг входная дверь распахнулась с таким грохотом, что стоявшие в шкафу чашки и блюдца начали тихо дрожать и позвякивать.

Лида как мышь метнулась к выходу из столовой и осторожно высунула голову, чтобы посмотреть, что же там такое творится.

Посреди сеней она увидела директора, с трудом стоявшего на ногах, не переставая бубнившего что-то себе под нос.

Он сорвал с головы бобровую шапку и, что есть дури, шлепнул её об пол. Шапка взвизгнула и меховым клубком укатилась куда-то под лестницу.

— У-у-у-у, зараза! — прогудел директор. Медленно, тяжелым шагом он побрел наверх. Ноги его не слушались и заплетались сами в себе, то и дело спотыкаясь о крутые ступеньки. Розенблат встал, опёрся рукой на перила и попытался стянуть с себя сапоги, которые, видно, мешали ему идти, только ничего у него не вышло. Как он не пытался высвободить ногу из ботфорта, постоянно теряя и снова восстанавливая равновесие, сапог так и остался на его правой ноге со спущенным до икр голенищем.

Директор зарычал в сердцах, плюнул и продолжил подъем.

Лида наблюдала за этой картиной с ужасом и злобой.

— Что случилось? — раздалось у девушки за спиной, и она едва не подпрыгнула от испуга.

В коридоре у входа в столовую в волочащейся по полу длинной ночной рубахе стояла Уля, трущая заспанные глаза.

Лида присела перед ней на корточки и взяла девочку за плечи.

— Ничего, Ульяна, все в порядке. Иди спать, — и развернула малышку в сторону девичьей спальни. Та сонно поплелась вперёд и скрылась в двери.

Как так получилось, что директор вернулся на Мельницу? Ведь со слов Яниса он должен был охотиться всю ночь!

Где-то этажом выше снова послышался грохот и благой мат. С лестничного пролета на первый этаж проникли сполохи синих, зеленых, малиновых огней. Видимо, Розенблат попытался избавиться от упрямого сапога с помощью магии.