Дракония ферма в наследство.

Глава 1.

Глава 1.

Антонина любила утро. Не раннее, рвущие глаза утро с тошнотворной кофейной пенкой и будильником в обмороке, а то самое, что начинается где-то после девяти — когда шум города становится фоновым, солнце разогревает подоконник, а мир всё ещё делает вид, что не спешит.

Она сидела в старом кресле, которое досталось ей от бабушки — с вытертыми подлокотниками и подушкой, вечно норовившей сбежать за спину, и тёрла между пальцами шерстяной край пледа. На коленях, свернувшись калачиком, лежал старый кот по имени Пончик. Кот мурлыкал не потому, что его гладили, а потому что рядом было тепло, и это его устраивало. Антонина его понимала.

Квартира была чужой — съёмной, как и две предыдущие. Хозяйка, женщина с неприятным взглядом и голосом, будто у старой кофемолки, сдала угол в типичной хрущёвке на окраине. Здесь пахло чужими тапками, порошком «Лотос» из девяностых и временем. Но всё равно Антонина наводила уют: старые книги на подоконнике, лампа с жёлтым светом, коробка с травяными чаями. Её маленькая жизнь — тихая, с запахом ромашки и хлеба.

Работала она удалённо — что-то связанное с таблицами, цифрами, логистикой. Деньги были, но немного. Как раз на жильё, еду и чуть-чуть на лекарства Пончику. И да, иногда — на спасение ещё одной собаки. Или кошки. Или совы. Был случай.

Личную жизнь давно распаковала, пересчитала и убрала на верхнюю полку. Мужчина, с которым была когда-то — ушёл после диагноза. Бесплодие, как приговор, хотя Антонина тогда больше думала не о себе, а о нём: «Он ведь так хотел сына». С тех пор никто долго не задерживался. То ли мужчины чувствовали в ней нехватку надежды, то ли она сама не оставляла в сердце ни гнезда, ни места.

Но она не жаловалась. У неё были лапы, хвосты, мурлыки и гавкуны. И — книги. Много книг.

Вот и утро было вполне обычным, если не считать того, что за дверью что-то упало. Или кто-то. Антонина вздрогнула, аккуратно спихнула с колен Пончика и пошла открывать.

На пороге стоял мужчина. В строгом сером пальто, с кожаным портфелем и лицом человека, который готов сообщить о смерти прабабушки и одновременно выдать премию. Невыразительный. Осторожный. Чуть слишком чисто выбритый.

— Антонина Сергеевна Морозова? — уточнил он, склонив голову в поклоне, будто был уверен, но требовал формальности.

— А если скажу, что нет, вы всё равно расскажете, в чём дело?

Он не улыбнулся. Достал из внутреннего кармана плотный, старомодный конверт с восковой печатью.

— Меня зовут Юлиан Петрович Вольский. Я — поверенный, действующий по воле господина Гервасия Морозова, троюродного дяди вашей матери. Согласно завещанию, вы являетесь его единственной наследницей.

Антонина прищурилась.

— Простите… кого?

Он молча протянул письмо. Та не спешила брать, как будто бумага могла обжечь. Имя показалось смутно знакомым, где-то на границе слухов, старых разговоров и детских недослушанных баек.

— Мама что-то говорила про дядю, который уехал… куда-то… кажется, в Швейцарию. Или в лес. Или в шизофрению. — Она нервно усмехнулась. — Но это было в каком-то контексте с фразой «не повторяй его ошибок».

— Господин Морозов долгое время проживал за границей. Более двадцати лет. Его местоположение оставалось неизвестным. До недавнего времени. — Юлиан наклонился вперёд. — Мы получили от него магическое письмо. С последней волей.

— Магическое?

— Вы увидите сами.

Из портфеля он достал не конверт, не папку, а — свиток. Пергаментный, свёрнутый и перевязанный нитью. На печати — знак, похожий на руну: треугольник, охваченный крыльями и линией огня.

— Простите, у вас, случаем, нет машины времени и наряда из средневековой лавки? — пробормотала Антонина. — Или я попала в квест.

— Это не шутка, мисс Морозова. — Его голос остался вежливым, но стал ледяным. — Этот документ активируется только вашей рукой. В прямом смысле.

Она осторожно разрезала печать ногтем, но — неосторожно. Бумага рванулась, нить — соскочила, и тонкий надрез на пальце — слишком острый, как будто сам пергамент ждал. Капля крови упала прямо в центр печати.

Свиток дрогнул.

Да, именно дрогнул. Мелькнул свет, неяркий, но резкий, как солнечный зайчик на воде. Текст, как будто был написан невидимыми чернилами, начал проявляться. Буквы — крупные, чёткие, старинного начертания.

«Моей крови — моя воля. Моей воле — её дорога. Моей дорогой — она».

— Что за… — Антонина не договорила. Её палец пощипывало, как после укола, и будто бы свиток вытянул у неё не только кровь, но и согласие. Из глубины чего-то… большего.

Юлиан смотрел спокойно.

— Вы приняли. Теперь нельзя отказаться.

— А если я скажу, что ничего не понимаю?

— Понимание не требуется. Принятие — уже совершено.

— И что теперь?

— Билет. — Он снова полез в портфель. — Вылет — сегодня. Место прибытия — Швейцария. Бронь — отель «Вилла Рошель». Номер уже активирован. Вас встретят.

— Вас? Кто «вас»?

Он только чуть улыбнулся.

— Вас, леди Морозова.

Антонина не знала, что раздражало больше: формальность, которую она не выбирала, или факт, что у неё не было причин отказаться. В квартире — чужие тапки. В жизни — пауза. В ней — тоска, ставшая привычной.

— Я могу взять с собой кота?

— Уже предусмотрено. Ветеринарная справка — в приложении.

Антонина засмеялась. Громко. Без радости.

— Окей. Хорошо. Допустим. Я поеду в страну, где никогда не была, в отель, который не бронировала, чтобы получить ферму, о которой не знала, от дяди, которого никто не видел двадцать лет. Звучит как начало романа. Безумного. И я… не хочу больше жить скучно.

Юлиан только кивнул.

— Пакуйте чемодан. Отправка — через три часа. Свиток уже работает. Дорога открыта.

Путь был мутным — как сквозь вату. Самолёт, аэропорт, встречающая женщина с табличкой «Miss Morozova», дорога, словно петляющая между снов и реальностью. Отель оказался старинным особняком с коваными балконами, витражами и камином в холле. Её номер — на третьем этаже. Просторный. Светлый. Всё — как в каталоге для богатых с причудами.