Дракония ферма в наследство.

Глава 2.

Глава 2.

— Ты это… скажи, мы точно не умерли? — Антонина с подозрением оглядела отельный холл, в котором по-прежнему пахло персиковым чаем и чем-то цветочно-древесным, будто бы духами аристократки, случайно расплескавшей на пол пузырёк с дорогим ароматом.

— Мяу, — лаконично сообщил Пончик с подлокотника дивана, на котором развалился, будто бы в этой реальности родился.

— Ты прав, — кивнула Тоня. — Умершие не чувствуют, как чешется спина от чужой сорочки, а ноги — от чужих кроссовок. И они, вроде бы, не могут пить чай.

Чай был магический. Не в смысле, что он плясал гопака в чашке, а в том, как появился. Стройный мужчина с выправкой профессора и глазами старого воробья, по щелчку пальцев материализовал на кофейном столике поднос с тонким фарфором и парящим чайником. Затем, с изящным поклоном, долил каждой гостье — Тоне и коту — по чашке.

— Ваш настой, госпожа. Цветы феллисии и тисовая кора. Успокаивает, бодрит, и, как утверждают древние, делает первый день в новом мире менее раздражающим.

Тоня подняла чашку. Пахло мятой, липой и… лимоном. Тёплый аромат потянулся к лицу, как кот — к солнцу.

— Скажите, а у вас тут всё так? — спросила она, когда официант-иллюзионист исчез, растворившись в воздухе с лёгким фиолетовым шлейфом.

— В каком смысле — так? — Пончик одним глазом наблюдал за её лицом, другим — за золотистой птичкой за окном. Похоже, она была настоящей, а не магической.

— Ну, чтобы всё по щелчку… вуаля, чай! Или, не знаю, тапки на кровати. Кофе из воздуха. Торт из радуги.

— В принципе, да. Только торт лучше не заказывать — артефакты не очень с кремом дружат. Однажды мне принесли чизкейк, укусил — и начал говорить. Два дня потом нёс лекцию про теорию межпространственного жевания.

Антонина фыркнула, поставила чашку и вытянула ноги на ковёр, стараясь не обращать внимания на то, что ковёр тёплый. Тепло было не от батарей, а само по себе. Магия — здесь как электричество: повсюду, тихо, незаметно, но работает на каждом углу.

Отель был выдержан в стиле то ли английского коттеджа, то ли французской дачи, с лёгким налётом фэнтези: потолки высокие, окна в витражах, балкончики с коваными перилами, мебель из тёмного дерева, но покрытая лаком так, что блестела, будто только сошла со страниц каталога «Элитная классика с намёком на дракона». По коридорам неспешно сновали вежливые слуги в сюртуках. У одного вместо пуговиц были камни, у другого — брошь с хрустальной бабочкой.

Сама комната, где она остановилась, была похожа на люкс: широкая кровать с пологом, зеркало в человеческий рост, кресло у камина (камин был магический, огонь в нём — синий, но греющий), отдельная ванная, даже набор одежды по размеру, хотя она никому ничего не сообщала. В шкафу висело платье цвета весеннего шёлка, джинсы, светлый лён, и — внезапно — удобный спортивный костюм.

— Поняша, — сказала она, обращаясь к коту. — Ты как думаешь, это всё правда? Или мне на чай подсыпали галлюцинации?

— Мяу. Персик. Липа. Гелиотроп. Никаких галлюциногенов. Магия — да. Галлюцинации — нет.

Тоня встала. Подошла к окну. Открыла. За стеклом — утро. Ясное, солнечное, пахнущее свежестью и городом. Городом — не деревней, не фэнтезийной фауной, а чем-то до боли знакомым. Только… другим. Неоновые вывески. Гладкие фасады. Машины на магической подушке — «кары» — перемещались по улицам без шума, мягко, с лёгким гудением.

— Город. Современный. Магический. — Антонина потрясённо уставилась на улицу.

Она вышла из отеля.

Думала: мостовая будет из булыжника, прохожие — в плащах и шляпах, а повозки — на лошадях. Но нет. Вокруг — небоскрёбы, витрины с голограммами, дети с кристаллами вместо планшетов, витрины светились магическими фейерверками. Одна капсула-кар — серебристая, с прозрачной крышей — плавно остановилась у тротуара.

Из машины вышел мужчина в безупречном костюме. Высокий, статный, каштановые волосы убраны в длинную косу. Зелёные глаза — как у неё, только ярче, глубже.

Он поклонился. И сказал:

— Госпожа Антонина? Я — поверенный наследника. Разрешите сопровождать вас на ферму.

Антонина ещё не успела как следует осмотреться, как машина плавно остановилась у ворот, украшенных металлическими вензелями в виде переплетающихся хвостов и крыльев. Они распахнулись бесшумно, как будто почувствовали приближение нужного экипажа. Машина мягко скользнула внутрь, по мощённой артефактной плитке, испускающей синие отблески под колесами.

Территория фермы оказалась куда более просторной, чем она себе представляла. Аккуратные дорожки, вьющиеся между зданиями, невысокими, но с крепкими стенами и явно зачарованными крышами — то поблескивали золотисто, то переливались сиреневым от света артефактных ламп, скрытых в декоративных шарах на столбах. Все постройки были разного назначения, и мужчина — поверенный, как она его окрестила, — не мешкая, начал экскурсию.

— Здесь загон молодняка. Пока — самый безопасный сектор. Они не огнедышащие, хотя иногда могут пытаться — по глупости, — сдержанно усмехнулся он. — Размер с мейн-куна, крылья ещё слабые, но уже шустрые. Любят сидеть на жёрдочках, как куры. Только не кукарекают.

Он проводил её вдоль просторного деревянного павильона с открытыми окнами и мягкими артефактными шторами, которые не пускали жару и комаров, но пропускали ветер. Внутри, на разных уровнях, сидели мелкие дракончики. Один — с золотым отливом, другой — совсем прозрачный, как сделанный из стекла, только с блестящими глазами-углями. Третий, лениво уронив хвост, светился лавандовым оттенком.

— Это хрустальный, — пояснил мужчина. — Очень редкий. Его цвет — не показатель. Главное — магия. Но у стандартных фамильяров своей нет, они отражают магию хозяина. Золотой, серебряный, хрустальный — это литые, элитные, стоят немалых денег. А вон те — бракованные.

Он указал на отдельный загон, где, словно обиженные, в сторонке, сидела разноцветная кучка. Один — зелёный с чёрными пятнами, другой — синий, третий — малиновый. Все смотрели с одинаковым выражением ожидания.