Драконов больше нет

14. 5. Часть 1. Дорога. 5. 1. Тени прошлого.

***

Родители любят своих детей – это закон природы.

Во всяком случае, так утверждал мой учитель, и причин сомневаться в его правдивости у меня не было.

К сожалению, люди умудрившиеся, явно каким-то чудом, произвести меня на свет, при всей своей учёности с этой аксиомой познакомиться видимо позабыли. Не то чтобы они были плохи или злы, вовсе нет. Эта семейная пара мало чем отличалась от множества других. Просто на суетную жизнь у них совершенно не было времени, которое всё без остатка принадлежало работе.

Я ещё удивляюсь, как им друг с другом-то удалось встретиться.

А обо мне же родители вспоминали лишь при крайней необходимости, благополучно сдав своё случайное дитя на руки няньке и учителям, которые меня, собственно, и воспитали.

В связи с тем, что наши встречи за семейным круглым столом были крайне редки, их подобием я не стала.

Когда они впоследствии это обнаружили, то очень удивились.

Впрочем, я не считала себя чем-то обделённой. Такая жизнь казалась привычной.

И потом, у меня была Синилья. Не всем везло с младенчества чувствовать себя по-настоящему любимыми. Люди нашего круга обычно жили без лишних эмоций, отвлекающих от главного. Главным же было поклонение науке.

Мир, ранее наполненный страстями и магией, теперь погряз в бесконечном равнодушии.

А ещё говорят, что ненависть разрушительна.

Самое опасное, как на мой взгляд, – безразличие.

Когда не выбирают средств, неуклонно продвигаясь к цели, становится по-настоящему страшно. И тот, кто способен испугаться этого, вряд ли будет принят и понят господствующим ныне обществом. Его отвергнут с брезгливым осуждением.

Так однажды случилось со мной.

Так случалось с теми, кто не принимал устоявшийся уклад. Даже среди учёных встречались уникальные особи, способные чувствовать.

Но голоса, протестующие против царящих в нашем мире бесчеловечных законов, были чрезвычайно тихи. К тому же обладатели такого атавизма, как мораль, обычно надолго на этом свете не задерживались.

Удивительно, но вспомнить лица людей, подаривших мне жизнь, получалось с трудом, хотя я и успела прожить с ними под одной крышей почти восемнадцать лет.

Отец – высокий крупный мужчина, носил очки в золотой оправе, которые почему-то ему ужасно не подходили и казались чем-то инородным на круглом румяном лице. Три волоска на подбородке он гордо величал бородкой, ухаживая за этой неуместной растительностью с особой тщательностью.

Второй его гордостью были предки. Портреты ныне покинувших этот мир маститых учёных в традиционных чёрных балахонах висели на стенах нашего особняка. Впрочем, это было всё его наследство.

Старинный дом, похожий на небольшой дворец, отцу достался при удачной женитьбе. Поговаривают, что при этом не обошлось без тёмной истории. Я совершенно не знаю подробностей, но про родителей своей матери никогда ничего не слышала.

Мама была немногословной. Невысокая, с резкими чертами смуглого лица. Она напоминала мне отцовскую тень. То ли боялась его, то ли так страстно уважала.

Только любви я между ними никогда не замечала. Это чувство вообще считалось излишним, отвлекающим от действительно важных эмоций.

Страсть к познанию тайн – вот, чем были наполнены сердца настоящих мудрецов, заседающих в Совете объединённого государства.

Отец же считал себя настоящим учёным, и внимательно следил за тем, чтобы ни в коей мере не отличаться от других.

Именно поэтому он неустанно твердил о своей верности науке, величая её единственно возможным для нас счастьем. С его слов выходило, что только она, наука, способна просветить умы, воплотить в реальность мечты, подарить комфорт и благополучие. Только она могла противостоять мраку невежества и нищеты, царившему в далёком прошлом.

Отец смеялся над древними магами, упрямо называя их лжецами и шарлатанами.

Теперь же в новом мире, где господствовал разум, а не бессмысленные заклинания, им не было места.

Предать эту единственно верную истину означало добровольно обречь себя на пустое никчёмное существование без успеха, достатка и надежды на удачу.

Родитель себе такого не желал, и о подобном даже думать не советовал. Любимой темой для разговоров за круглым обеденным столом было бесконечное восхищение степенью развития современной науки, а так же постоянное напоминание об коварстве старых магов, их бессилии перед мудрецами-учёными.

И непонятно было чего больше звучало в отцовских речах: презрения к магам, или же неосознанного страха перед ними.

Чаще всего мы боимся того, чего не понимаем.

Все вокруг делали вид, что вытеснили из своей души этот страх, как и магов из современной жизни, но полной уверенности в этом никто не имел.

Мудрецы твердили о том, что лишь наука и современный уклад приведёт мир к процветанию. Прошлое же, частью которого были маги и прочие нелюди, по их словам, подлежало уничтожению, ибо могло повредить прогрессу, привести к началу нового витка самоуничтожения человечества.

В качестве подтверждения своей правоты, правящая группа учёных приводила известные из хроник исторические данные.

Именно маги развязали войну с драконами, бывшие некогда хозяевами нашего мира. После ухода драконов ненависть заставляла народы уничтожать друг друга в бесконечных войнах. Победа науки над магией, растратившей свои силы в бессмысленной борьбе за величие, упразднила различия между людьми и объединила их в единое государство.

Были забыты древние названия народностей, рас, городов и королевств. Мир стал един, государство в нём было одно, которое даже не потрудились как-либо обозначить, надеясь безликостью стереть в памяти его граждан былое разделяющее их разнообразие.

Свои крамольные размышления об устройстве современного мира я всегда благоразумно держала при себе, но с трудом удерживалась от изучения старины, казавшейся мне такой яркой, разнообразной и загадочной.