Драконов больше нет

16. 5. Часть 1. Дорога. 5. 3. Тени прошлого.

  Храмы я не любила никогда. Они пугали меня суровостью серых каменных стен и тяжёлыми мрачными сводами. Всегда подозревала, что колонны когда-нибудь не выдержат и потолок упадёт на головы тех, кто так беспечно не замечает опасности.

К счастью, лаборатории размещались в пристройках, связанных с самим храмом длинными коридорами. Эти помещения имели округлую форму, в отличие от храма, похожего на прямоугольный столб, и напоминали лепестки цветка.

Отец пригласил меня в один из этих лепестков. В прихожей он потребовал поклясться в хранении тайн. Я традиционно приложила правую руку к сердцу.

Далее он просил подождать. Они с мамой облачились в белые халаты и прошли в следующее помещение, захлопнув железную дверь у меня перед носом.

В комнате, где мне приходилось терпеливо сидеть, было много книг. Я честно боролась с любопытством какое-то время. Потом всё же взяла одну с ближайшей полки.

Прочесть я ничего не успела, только взглянула на иллюстрацию, на которой были изображены части человеческого тела. Картинка была довольно неприятной. Я не понимала, зачем нужно расчленять мертвеца и после запечатлевать на бумаге этот зловещий натюрморт.

До сегодняшнего дня моё образование не касалось подобных отраслей науки, хотя поверхностное знакомство с устройством человеческого тела имело место на занятиях.

Мудрецы истово охраняли от не посвящённых свои исследования.

Лишь Академия открывала двери, позволяя войти в круг избранных.

Моя озадаченность была прервана громким пронзительным криком, полным боли и отчаяния, заглушить который не могла даже массивная дверь.

Я вскочила, уронив книгу на пол.

Мысли заметались, как испуганные мыши в клетке.

Кто так мог кричать в лаборатории учёных?

Там произошло какое-то несчастье?

Нужна срочная помощь?

Кого-то следует позвать?

Кого?

Дверь распахнулась вовремя. Ещё минута и я бы помчалась на улицу с безумным видом приставать к прохожим, умоляя о незамедлительной помощи. Ведь там за дверью были родные мне люди. С ними что-то могло случиться. В том крике было столько муки, что я задрожала всем телом от невольного сострадания.

Отец появился на пороге просто передо мною, топчущейся прямо по обронённой книге. Я даже удивилась его появлению. Обладая развитым воображением, уже успела навыдумывать себе всяких ужасов и заподозрить, что он, скорее всего, валяется где-то там бездыханным.

Впрочем, выглядел он очень даже бодрым, каким-то непривычно эмоциональным.

Оглянувшись, он, дал указание невидимой для меня матери:

- Заполни отчёт, Эсмина. Результат, к сожалению, отрицательный. Но причину смерти опиши, как обычно, подробно.

И кстати, болевой порог у этого объекта был значительно выше, чем у предыдущих. Не забудь это отметить.

- Конечно, Крон. Конечно, - безжизненный голос матери вернул мне способность соображать.

- Кто-то кричал. Что случилось? – напряжённо обратилась я к отцу, заранее боясь услышать его ответ.

- Случилась работа, только и всего, - равнодушно бросил он мне, даже не взглянув в моё потрясённое лицо. – Это обычная практика. Привыкай, Верна. И, кстати, подними книгу. Ты можешь её испортить.

Испортить книгу нельзя, человека же можно. Данная логика просто не укладывалась у меня в голове. Отнять чужую жизнь во благо чего бы то ни было – отвратительно, мерзко, кощунственно, жестоко.

Мысленно перечисляя эпитеты, очень точно характеризующие людей, ранее казавшихся добропорядочными и благочестивыми, я уже почти не вслушивалась в слова отца. Смотрела только на его руки, обагрённые кровью.

- Ты поранился? – спросила, без надежды на утверждение.

Дважды два я уже сложила. Просто не хотелось в это верить.

- Да, надо помыть руки, - благодарно кивнул он мне, возвращаясь в помещение. – Занимаясь настоящим делом, трудно не испачкаться.

Я последовала за ним, отшвырнув мешающую пройти книгу ногой в сторону.

Оказавшись в большой светлой комнате без окон, сначала растерялась. Света здесь было много. Круглые лампы, прикреплённые к потолку, были похожи на дюжину пойманных в ловушку солнц.

У стен стояли стеклянные шкафы, заполненные пробирками, банками с цветными жидкостями. На столах, тоже белых, лежали странные инструменты и приспособления, чем-то неуловимо напоминающие орудия мясников.

Мать в белом халате прилежно писала, сидя за маленьким угловым столиком.

Мой взгляд метался из угла в угол, не желая останавливаться на единственном ярком пятне.

В центре стоял большой стол.

На нём лежал подросток, где-то моих лет.

Точнее там лежало то, что от него осталось.

Отвратительная картинка из книжки ожила. Кровь стекала по желобам, проделанным в уголках стола, попадая в специальные сосуды.

Я ещё успела глухо спросить:

- И это работа учёных-мудрецов?

Ответа не ждала.

Моё тело свело судорогой, желудок взбунтовался. Извергая из себя завтрак прямо на блестящий мраморный пол, чувствовала только одно: смесь боли, ужаса и ненависти.

Мать чуть ли не впервые посмотрела на меня с чувством.

Это был гнев.

Конечно!

Я же совершила святотатство – осквернила их храм, священное место, где они приносят кровавые жертвы злодейке науке.

Значит, в подвалах храма действительно устроены застенки для обречённых на гибель.

Отец к моей выходке отнёсся много терпимее.

- Ничего, привыкнешь со временем. Будет, конечно, вначале немного неприятно. Но наука требует жертв!

С видом добродушного мясника, он даже заботливо похлопал меня по спине.

- Я не хочу привыкать, - совсем тихо сказала я, вытирая рот тыльной стороной ладони.