Драконов не кормить!

Глава 14

«Драконы – лишь инструмент в наших руках, пусть природа и щедрее одарила их возможностью влиять на окружающий мир. Но наш ум – это ум исследователей, всегда ставящих перед собой цель и чёткую задачу для каждого начинания. Ум же дракона – это незрелый ум ребёнка, для которого процесс – самоценен. Будучи существами с несовершенным разумом, они неспособны к осознанному изучению и развитию чего бы то ни было.

Впрочем, для счастья драконам нужно значительно меньше, чем нам».

Из лабораторного журнала Жайела Хессая, донкернасского учёного

Домен Зармидас, второй месяц белого сезона

В горах Иенматаль было очень холодно, поначалу трудно дышалось, а покрытые снегом поля и леса далеко внизу казались близкими-близкими. У Илидора при взгляде на них кружилась голова и хотелось сигануть туда, вниз, распахнув крылья и восторженно вопя.

Золотому дракону почти ничего не нужно было делать в этой поездке, только слушать камни — его взяли с собой как сигнальный колокольчик от горного обвала, а вот Льод, его сподручники и Гружвэуаурд были очень заняты: составляли карты, бесконечно брали пробы воды, подмешивали в них разноцветные крупинки из прихваченных с собой склянок и пялились на них выжидательно. Временами Нумер сокрушался, что не прихватил ещё и ядовитого дракона, «к примеру, эту милую барышню Шеварру».

Назвать Шеварру милой барышней мог только эльф с напрочь отбитой головой, да ещё глухой впридачу. Но никто не удивился: все знали, что в самом начале зимы Льод Нумер несколько раз ездил на задания с Йерушем Найло, а от этого может немного свихнуться даже камень.

Льод позволил Илидору летать по окрестностям, «не удаляясь далеко и не пугая почтенных жителей этой местности». Дракон изучил сначала ближайшую вершину хребта Иенматаль, потом другую ближайшую, а затем принялся исследовать пещеры. В одной чуть не сломал ногу, когда под ним разломалась прочная с виду ледяная корка, в другой едва не застрял, проползая под низким потолком, в третьей — а может, тридцать третьей по счёту — нашёл медную руду, в пятой (или девяносто пятой!), расположенной совсем невысоко, но спрятанной очень хитро, Илидор набрёл на огромную яму, заполненную костями. Наверное, кости были эльфскими: у более-менее целых скелетов оказались узкие плечи, длинные руки и ноги, однако росточку все они были небольшого, с людей — то есть примерно на голову ниже эльфов, которых знал Илидор. А может быть, ему просто так казалось — в конце концов, скелеты были просто навалены кучами в этой яме, как будто их туда сбрасывали десятки или сотни лет подряд. Под стенами пещеры валялись груды угля, основательно засыпанные пылью и нанесённым снаружи мусором.

Повсюду Илидор искал голос Такарона. Иногда, когда ему казалось, что голоса камней или руды внутри этих гор звучат особенно сильно, что вот-вот он расслышит среди них отцовский зов, Илидор цеплялся за почти отвесные выступы и подолгу, пока лапы окончательно не отнимались, прислушивался к звучанию гор Иенматаль.

Но в нём так и не нашлось никакой частицы Такарона.

Днём было холодно, а ночами — очень холодно. Обыкновенно вечером эльфы и драконы устраивались в какой-нибудь пещере и разводили там знатный костёр, используя в том числе найденный Илидором уголь и завесив вход покрывалами, но к утру костёр угасал. Просыпаясь, драконы и эльфы едва могли пошевелить замёрзшими руками и ногами и лишь с огромным трудом заставляли себя выбраться из-под трёх одеял. В то же время каждый из них был готов скорее околеть, чем спать рядом с другими, чтобы сохранять тепло.

— Жаль, не бывает огненных драконов, — как-то в шутку посетовал Льод. — Они бы существенно облегчили нам этот поход.

Илидор и Гружвэуаурд злобно зыркнули на эльфа исподлобья, и тот умолк. Немного позднее один из сподручников объяснил Льоду, что семейство огненных драконов, как и многие семейства прочих драконов, существовало в прежние времена и было полностью уничтожено в войне с гномами двести лет назад.

Однажды им пришлось спасаться от лавины — о её скором сходе предупредил Гружвэуаурд. Драконы спешно собрали в охапку лагерь, Льода и сподручников и в несколько заходов перенесли их на соседний горный склон. Потом все вместе оттуда наблюдали за снежным месивом, сметающем на своём пути ёлки и камни, эльфы утирали холодный пот со лбов, а драконы смотрели на лавину немигающими глазами и думали, как бы мог сложиться этот день, если бы эльфы погибли в лавине, а драконы… Ну что драконы, просто улетели бы.

Ах нет, Гружвэуаурд знал, что никуда бы они не улетели: не предупреди он эльфов об обвале — утратил бы драконью ипостась, и от понимания этого простого факта, от бессильной злости драконьи глаза, сиреневые с серыми полосками, щурились и делались почти чёрными.

Илидор бы не утратил никакой ипостаси, даже если бы сбросил эльфов в лавину собственноручно, но ему улетать ещё было рано.

Рано и некуда, дракон знал это, но вынужден был повторять про себя эти слова снова и снова.

Даже если он случайно, просто полетев на северо-восток, доберётся до Такарона, то там же, скорее всего, и погибнет в течение пары дней, ведь в горах полно живых и боевитых гномов, которые пожелают прибить золотого дракона и едва ли станут сдерживать себя. А может, Илидора просто затравят смертоносными разумными машинами. А если нет – то ещё через несколько дней появятся донкернасцы и покажут ему, что бывает с бегучими драконами.