Драконово логово. Развод столетия

Глава 22

От ужаса перехватывает дыхание, а разум отказывается мыслить здраво. Я начинаю царапаться и кусаться не хуже дикой кошки. Так страшно мне не было еще никогда. Одной рукой он хватает мои запястья, заводит мне за голову и с силой прижимает к кровати, лишая возможности сопротивляться.. Его жалящие поцелуи однозначно оставят следы на коже. Я понимаю, что взывать к его разуму совершенно бесполезно. Рычащие животные звуки тяжело вырываются из груди дракона. Другой рукой он ныряет под платье и, оглаживая бедра, пробирается непозволительно высоко. Нет! Не хочу! Не так!

— Бернард! Нет! — я всхлипываю от накатывающей паники.

Но он глух ко всем моим мольбам. Дракон будто учуял свою добычу и даже под страхом смерти не желает оставить ее в покое. Он должен завоевать, покорить, присвоить. В этом суть Бернарда. И только в эту минуту до меня это доходит. Все время, что я нахожусь в замке, мужчина был достаточно вежлив, даже когда злился. Но сейчас. Сейчас я вижу его настоящую суть. И меня это ни капли не восхищает. Я хочу убежать отсюда! От него! Как можно дальше!

Губы оказываются в плену мужских. Бернард ставит на мне клеймо, отметку. Я принадлежу ему и только так! Каким-то чудом мне удается извернуться и больно вцепиться зубами ему в шею. Он удивленно вскрикивает, и я наконец вырываюсь из его крепкого захвата. Молниеносно вскакиваю с постели и несусь к двери, чтобы вырваться на свободу. Но где моя скорость, а где его... Едва мои пальцы касаются ручки двери, как на них ложится огромная мужская ладонь. И я снова вижу сияющий блеск драконьей чешуи.

Я боюсь даже повернуться к нему лицом. Но это делают за меня одним рывком. И снова я смотрю в глаза дикому зверю. Бернард тяжело дышит. Его тело напряжено, как тетива лука. Глаза зорко следят за каждым моим движением.

— Бернард! Приди в себя. Пожалуйста, — сейчас мне плевать на то, что я, унижаясь, молю его.

Он глубоко втягивает воздух возле моих волос. Прикрывает глаза и еле слышно стонет. Прижимается ко мне всем телом. И я оказываюсь зажата между твердой холодной дверью и его разгоряченным тяжелым телом.

Я не знаю, что произошло. Но он в одно мгновение замирает, будто превратился в статую. Не двигается, но так же рвано дышит в мою шею.

Все прекращается в одно мгновение.

— Прости меня, — невнятно мычит муж.

— Что? — переспрашиваю я, все еще пытаясь унять сотрясающую меня дрожь. Он не на шутку меня напугал.

— Прости, — он отрывается от моей шеи и наконец смотрит в глаза.

— Ты шутишь? — невольно вырывается мое возмущение. — Ты меня напугал до чертиков! Что это, вообще, за варварские замашки? Ты что о себе возомнил? — не сдерживаясь, луплю его по огромным плечам. Шок постепенно отходит на задний план.

— Ты меня вынудила, Аврора, — заявляет этот… рептилоид!

— Что?! — едва не перехожу яна ультразвук. — Прекрасно! Давай! Обвини меня во всем! — начинаю снова вырываться, но он просто-напросто не дает мне даже малейшей возможности пошевелиться. Чуть отстраняется, подхватывает под колени и берет на руки. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять его маршрут.

— Нет! Не пойду на кровать! Не хочу! — начинаю я неистово брыкаться, опасаясь снова пережить недавний кошмар.

— Тише, — встряхивает он меня, пытаясь привести в чувство. Такой себе способ, скажу я вам. — Я не причиню тебе вреда. Но сейчас мне нужно чувствовать тебя всем телом, чтобы успокоиться. Мы просто немного полежим. Рядом, — хрипит он. Глаза подернуты легкой пеленой страсти. Но сейчас он явно прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы сдержать себя. — Я рядом с тобой перестаю мыслить здраво. Не понимаю, что меня окружает, где я нахожусь. Есть только ты. Твой аромат. Твои глаза. Золотистые волосы. Закрываю глаза — и вижу тебя, Аврора. Еще недавно ты была почти призраком в моем замке. Незаметная, печальная. А сейчас… Сейчас ты как солнце, и все для меня сосредоточилось вокруг моей хрупкой жены, — шепотом заканчивает он. — Я… Оказавшись с тобой в одной комнате, наедине… потерял контроль. И за это прошу простить меня, — он немного скованно, виновато поправляет мой разорванный лиф.

Затем… Муж начинает склоняться ближе ко мне.

— Не шевелись, — едва слышно шепчет он.

— Да куда уж мне, — не могу я смолчать даже сейчас.