Драконовы меры попаданки

2. Правила изменились

Была Калерия Петровна, стала Ками

Пробуждение оказывается на редкость болезненным. Голову сдавливает тисками, воздуха не хватает. Я с трудом разлепляю ресницы и вижу перед собой ноги в лакированных туфлях.

Судя по размерчику – определённо мужские. Директор? Трудовик? Хотя что это я, от падения совсем в голове помутилось. Откуда бы у потасканного трудовика взялись такие модные туфли!

– Дорогая, когда я выбрал вас среди десятков претенденток на мою руку и сердце, я предполагал, что вы будете вести себя достойно, – раздаётся откуда-то сверху бархатистый мужской голос. – Что вы себе позволяете, дорогая? Зачем вы улеглись посреди коридора?

Поднимаю голову, вижу расплывчатые очертания мужской фигуры. Постепенно зрение приходит в норму, и я замечаю тёмные брюки, вишнёвый жакет под кожаной курткой.

Кто это ещё такой? Наглый, одет как пижон. Как пить дать – кто-то из бывших учеников.

Встретила я месяц назад одного такого в тёмном переулке – надменного, растолстевшего, с буржуйскими часами на руке. Сразу меня узнал, кровопийца. Вспомнил, как я его уму-разуму учила, насмехаться начал – и кофточка-то у меня старая, и туфли стоптаны, и пенсия нищенская.

Но я молчать не стала – показала этой низкофункционирующей жертве капитализма, почём фунт лиха.

А напоследок так указкой оприходовала, что он долго бежал и оглядывался. Ишь чего удумал, паразит! Решил, что если вымахал под два метра, то Калерия Петровна с ним не справится!

Кстати, где моя указка? Не припомню наглой морды этого засранца, но судя по злобному выражению лица, точно собирается жаловаться, как унижала его человеческое достоинство на уроках.

Рассеянно шарю рукой по полу, но вместо дешёвого линолеума ощущаю приятный бархат ковра. Прислушиваюсь к ощущениям в теле – несмотря на боль в голове, ни единого намёка на проблемы со спиной или с коленями.

– Ну, долго будете лежать, дорогая невеста? – издевается нахал, которого я так и не могу вспомнить.

Что он себе позволяет? Какая я ему невеста? Я заслуженный педагог! Меня в комитете образования боятся!

– Сколько понадобится, – отвечаю я и не верю своим ушам.

Чей это голос? Такой молодой, такой мелодичный! Неужели это я правда сказала? Наверное, до сих пор не пришла в себя после удара головой!

– Вы будете лежать столько, сколько я вам позволю. Время вышло, – хам протягивает мне руку.

Будто не пытается помочь, а приказывает встать.

Как заслуженный педагог, привыкший подниматься без посторонней помощи, я пытаюсь встать сама. Но в глазах рябит, голова кружится, и мне ничего не остаётся, как вложить свою изящную ручку в большую мужскую ладонь.

Резкий рывок. И я уже стою на ногах. Опускаю взгляд – вижу подол длинного шёлкового платья. Что это на мне? И тело кажется таким непривычно лёгким.

Как будто и нет во мне восьмидесяти килограммов, набранных за годы педагогической деятельности.

Нервно сжимаю тонкими пальцами изумрудную ткань, поднимаю глаза. Мужчина. Брюнет. Красивый, надменный. И совершенно невоспитанный!

Смотрит дерзко, держит меня за руку, будто делает одолжение. Соболиные брови, длинные ресницы. Был бы красивым, если бы не возмутительное высокомерие в насмешливой полуулыбке резко очерченных губ.

Такого только перевоспитывать и перевоспитывать…

– Камила, милая, вот вы где! – истошный женский вопль прерывает затянувшуюся схватку взглядов. – Только на минутку отошла, а вы уже успели покинуть свои покои!

– Следите внимательнее за моей невестой, Галия, – презрительно бросает наглый брюнет, и я чувствую, как меня подхватывают мягкие женские руки.

– Слушаюсь, господин Драконт, – шепчет за моей спиной испуганная женщина.

Надменный брюнет отпускает мою руку, одаривает меня ещё одним презрительным взглядом, и я вижу его спину, обтянутую дерзкой чёрной кожей.