Драконы Чёрного Замка

I.

«Думаю, есть в жизни многое такое, чего нельзя объяснить, остается только простить — или не простить».

Делия Оуэнс «Там, где раки поют»

— Папочка! Папа, я думал, ты за мной не придёшь!

Вздрогнув, Эйгон украдкой выглянул в окно, наблюдая, как малыш в крестьянской одежде бросается навстречу молодому человеку приблизительно его возраста. Очередные деревенщины из земель вблизи Кротового городка, чудом пережившие зверскую вылазку одичалых и получившие в Чёрном Замке временный приют. Когда молодой отец, подхватив сына на руки, расплылся в счастливой улыбке, Эйгон безжизненно опустил взгляд и отвернулся. Минул год, без войны, без преследований, без власти и вечных унижений, и обожжённое тело (на удивление и мейстеру, и ему самому) уже почти переставало болеть — жаль, вместе с былой болью нельзя было вытравить и память.

Хорошо, что Солнечный Огонь погиб до воцарения Рейниры: если бы с ним сделали то же, что с Вхагар и Тессарион, он, Эйгон, точно отправился бы в последний полет из окна собственных покоев, не дожидаясь решения сестрицы об его участи.

Вздохнув, низложенный король снова попытался сосредоточиться на тексте библиотечной мути, копию которой ему поручили создать на этот раз. Когда его с младшими братьями сослали на Стену на вечное заточение, Эйгон ждал, что уж здесь-то к нему тем более отнесутся как к бесполезному балласту, но недавно покойный лорд-командующий с присными при первой же встрече внезапно повели себя добрее его собственной родни — обеих ветвей. «Наш мейстер очень стар. Пускай вы не можете сражаться, но много ли наших братьев умеют читать и писать, не говоря об образованности короля? Ваша кандидатура не хуже любой иной».

Увечья и боли позволили не сразу, но в конечном итоге Эйгон и правда осел подле мейстера Чёрного Замка. В качестве личной ответственности ему всучили книги – всё великое множество, накопившееся в этой твердыне древнего ордена за века. Заниматься перепиской бесчисленных томов, что были уже слишком ветхими, ведать письмами и кормёжкой воронов, изредка выдавать книги (чаще всего о лекарственных и съедобных травах или строительных смесях) на временное пользование умникам, способным их прочитать. Два или три раза Эйгон, волей-неволей изучавший свой книжный фонд, даже давал этим немногочисленным читателям советы, а в последний раз круглолицый строитель Джори, когда Эйгон всего лишь нашёл то, что тот просил, буквально просиял до ушей: «Спасибо вам, спасибо большое!» Не то что бы бывший гуляка-король обожал то, чем теперь занимался, но сотни дней тишины и неожиданное успокоение, которое приносила монотонная работа по переписыванию книжных текстов, было сложно переоценить – в его нынешнем состоянии и после всего, что было испытано прежде.

Если бы в прежние времена кто-то сказал Эйгону, что он будет служить в библиотеке, он бы неприлично посмеялся ему в лицо.

— Ваша милость, почему моё вино до сих пор не на столе? Мне нужно ждать вас весь вечер?

Едва не забрызгав чернилами чистые и новые страницы, Эйгон скрипнул зубами и поглядел на старого мейстера Пейта, вальяжно развалившегося за собственным столом поблизости от огня. Тело и правда почти не болело – интересно, придушить одного дряхлеющего полудурка стоило бы многих сил?

— Подавись, — наконец поднявшись, молодой человек едва ли не швырнул на стол графин и любимую Пейтову кружку.

— Стюарду мейстера не пристало так разговаривать, — судя по интонации, Пейт всё ещё был не до конца трезв и с прошлого «перерыва на отдых». По старикану иногда было сложно понять, несмотря на весь почётный и грандиозный опыт самого Эйгона.

— Не забудь сказать стюарду мейстера.

— У нас в Чёрном Замке нет такого понятия, как хранитель книг, мальчик. Ты сидишь здесь, потому что было велено найти для тебя хоть какие-то обязанности... Ты не разведчик, не строитель — это невозможно, сам знаешь. И раз я ещё жив, а ты даже не начал обучаться, то пока что, увы, не мейстер. Пускай тебе позволено не прибирать мои комнаты и не прислуживать мне, на деле выбор невелик, нравится тебе это или нет.

— Будешь снова глумиться над титулом короля…

— Никто не глумился. Выпить хочешь? — старик примирительно протянул ему кружку.

Эйгон закатил глаза и, помедлив, сделал большой глоток прямо из графина. Одиннадцатилетний Рикон, второй стюард мейстера, ведавший уборкой библиотеки и комнат Пейта, при этом заглянул Эйгону через плечо:

— А мне можно?..

— А ты катись.

Поправив маску, привычно скрывавшую изувеченную половину лица (год назад мейстер Пейт изготовил для него точь-в-точь как ту, что когда-то носил отец, разве что деревянную), Эйгон раздражённо двинулся обратно к своему столу.

— И в самом деле, Эйгон, стюард из тебя никудышный. Забирать за тебя письма — ныне тоже моя работа? Может, следует величать тебя Эйгон Зачем-Он-Мне-Здесь-Нужен?.. — Чуть нахмурившись, мейстер Пейт пригляделся к написанному на первом бумажном свитке. — Боги, вдовствующая королева. Парень, тебе материно письмо…

Эйгон вздрогнул как от удара. Снова приблизившись, он молча взял письмо из протянутой руки, подошёл к очагу и бросил в огонь.

— … как и твоим братьям-принцам. — Мейстер ещё пару мгновений глядел на пожирающее бумагу пламя. Затем вздохнул и протянул два оставшихся свитка. — Что ж, чужое тебе не сжечь, а относить письма — твоя обязанность. Давай-ка, вперёд.