Драконы и другие зубастые твари

Глава 8. Ночной дожор, утренний позёр

Когда повторился громкий звук, выдернувший меня из сна, я чуть не рассмеялась. Мой бедный пустой желудок решил поработать волынкой. Вряд ли какой-то другой музыкальный инструмент способен издавать подобные вопли. Надеюсь, тут хорошая звукоизоляция и я не напугала постояльцев. Их номера располагались на втором этаже, прямо под моим пристанищем.

Одеваться было лень, да и вряд ли на кого-то наткнусь в такой час, а потому я завернулась в простынку на манер древнегреческой тоги, перекинув один конец через плечо.

Надо бы халатик завести, а то после душа эта простынка уже поработала домашней одеждой. И теперь опять заменяет что-то более приличное. Потому что мою пышную грудь тонкая ткань обтянула очень вызывающе.

Тапочками меня тоже пока не обеспечили, а топать в туфлях и будить стуком каблуков спящих гостей заведения я постеснялась. Вроде, тут довольно чисто, да и потом я просто ополосну ноги, прежде чем снова лечь в постель.

Деревянная лестница оказалась отлично сбитой и лишь негромко поскрипывала парой ступеней. Так что до кухни я добралась, будто заправский ниндзя. Ага, с большими серо-синими глазами и в старинной греческой одежде. Как есть – ниндзя!

Я заглянула в кладовку-холодильник, ёжась, от прохлады и жалея, что не взяла никакой обуви, потому что пол там был совершенно ледяной.

Быстро схватила кувшин с молоком и кусочек сыра, поспешив закрыть плотно прилегающую дверь. Хлеб лежал в корзинке на столе, прикрытый льняной салфеткой. Я отрезала маленькую горбушку, не смогла устоять перед дивным ароматом пропечённой корочки. К тому же, калорий вчера было потрачено немало, так что могу себе позволить.

Нежный мягкий сыр таял во рту, горбушка приятно похрустывала. А молоко оказалось самым настоящим, не порошковой гадостью, что в моём мире часто выдавали за экологически чистый продукт.

В общем, когда я относила кувшин с остатками молока в кладовую, чувствовала себя почти счастливой. Немного портили ситуацию побаливавшие от нагрузки ноги, но и это было прекрасно! Бесплатный фитнес, за который мне ещё и заплатят.

– Молоко вдвойне вкусней, если ночью и нельзя! – вспомнила я старый мем на ещё более старую рекламу.

– Почему нельзя? Это какой-то особый зарок? Как у эльфов с мясом? – пробасил кто-то из правого коридора второго этажа.

Я всматривалась в темноту, но никого не увидела. Ну вот, расслабилась, называется! Наверняка это вампир. И висит он где-нибудь под потолком.

– И чего ты башку задрала? – послышался тот же голос откуда-то снизу.

Я, конечно, высокая девушка, во мне метр восемьдесят… Был, лет в семнадцать. Возможно, с тех пор я ещё подросла, но совсем чуточку. Но что ж там за коротышка, который мне и до груди не достаёт макушкой? Ах, точно! Это гном, почему-то не ушедший вместе с остальными низкорослыми бородачами на сеновал над конюшней.

– Так почему тебе молоко нельзя? – любопытный постоялец явно решил добиться ответа.

– Можно молоко, просто ночью вообще есть вредно.

– Ерунда! – авторитетно заявил гном. – Вампиры только ночью и едят.

Я отступила к неприметной лесенке, ведущей на чердак. От былой расслабленности не осталось и следа. Ох уж это бурное воображение, нарисовавшее картинки ночной трапезы вампиров! Как теперь заснуть?

Надо успокоиться и переключиться на позитивные мысли!

– Молоко вдвойне смешней, если после огурцов, – шептала я, поднимаясь по крутым ступенькам.

Внизу кто-то басовито рассмеялся. Надеюсь, всё тот же гном. Надо же, какой слух у него!

– Молоко вдвойне вкусней, если в нём варить людей! – подбодрил меня бородатый коротышка.

Ага, я ещё быстрее начала перебирать ногами. А закрыв за собой дверь на чердак, дополнительно придвинула тяжёлую тумбу, поставив сверху медный ковшик, случайно обнаруженный днём среди хлама. Теперь никто не войдёт, не уронив эту звонкую посудину.

Удивительно, но заснула я снова почти мгновенно. Хотя снились мне оборотни, сидящие вокруг огромного чана с молоком, из которого торчали странные кости.

Несмотря на раннее утро, в трактире уже были посетители. Гномы грустили над большими кружками с травяным отваром. В волосах и бородах коротышек застряло сено, но никто не обращал внимания на такие мелочи.

С жилого второго этажа тоже потихоньку спускались постояльцы, с почти одинаковым выражением лица. «Утро добрым не бывает» – читалось на мрачноватых физиономиях.

Я заглянула на кухню, где бодро напевал рыжий повар.

– Ты вовремя, – обернулся он и указал на поднос. – Отнеси это гномам. А я пока для Себастьяна и его спутницы приготовлю что-нибудь поинтереснее обычной каши или яичницы. Дама явно из столицы, хоть кто-то оценит мою стряпню.

Гномы оживились при виде еды, остальные принюхались и попросили себе то же самое. На самом деле, и я бы не отказалась от яичницы с поджаренными колбасками и помидорками черри.

Но сперва пришлось несколько раз сбегать на кухню и обратно, пытаясь не уронить многочисленные тарелки. Только присела перекусить, как из зала донесся грохот и крики. Припозднившийся Барамил заглянул к нам, недовольно пробурчав:

– Знал бы, что Себастьян опять затеет драку, не сдал бы ему номер. Который у нас на первом этаже.

Надо же! Я думала, что комнаты для постояльцев только наверху. Надо бы познакомиться поближе с планировкой трактира. Думаю, это случится и без моего желания, потому что про горничных я пока ничего не слышала, а значит, уборкой номеров придётся заниматься нам с девочками. Или хозяин сам управляется с этой работой?

– Странно, что вечером никаких потасовок не было, на него не похоже, – задумчиво протянул повар, аккуратно раскладывая яйца-пашот на подрумяненные кусочки хлеба, уже намазанные творожным сыром и украшенные поджаренными стеблями спаржи.

Выглядело это очень аппетитно и почти изысканно, я даже сглотнула слюну, хотя только что доела яичницу.

– Так он с девицей пришёл, вот и сидел с ней тихо, – пояснил Барамил. – Какая-то важная особа, раз дружки Сэба всю ночь охраняли. Эти тоже любители кулаки почесать. Хорошо, что заняты были.