Драконы не прощают измены

Глава 11 Не брачная ночь

Я вышла из ванны. Вода стекала по коже — капли смешанные с солью и остатками пены. Странно: вода смывает всё, но не ужас.

Подошла к зеркалу. В отражении — кто-то чужой. Волосы прилипли ко лбу, губы — бледные, будто выцветшие. Глаза — пустые. Как у мертвой куклы.

Завернулась в полотенце. Дошла до кровати, и замерла. Лепестки роз все еще лежали сверху.

Нет! Это слишком больно. Я не смогу лечь в эту кровать.

Я шагнула назад. Полотенце соскользнуло с плеча, но я не потянулась его поправить. Медленно я опустилась на пол.

Холодный мрамор впился в колени. Потом — в бёдра. Я села, обхватив себя руками, и прижала лоб к коленям. Волосы мокрыми прядями упали вперёд, закрывая лицо.

Я сжала зубы, чтобы не закричать. В горле стоял ком — не из слёз, их больше не было.

Неожиданно раздался стук в дверь.

Я замерла.

— Кто там? — голос дрогнул. Проклятье.

— Открой, леди, — раздался незнакомый голос. Наверное, Тионисий послал кого-то из своих. — Господин прислал убедиться, что вы… в порядке.

В порядке.

Как будто можно быть в порядке после всего, через что я прошла.

— Я не одета, — сказала я. — Пошлите служанку.

— Не положено.

Пауза.

— Или открываете сами. Или мы открываем.

Я отступила. Взгляд скользнул по комнате. Камин. Кровать. Кочерга — всё ещё в ручке двери. Хорошо. Хоть что-то.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет…

И вдруг

БАХ!

Дверь содрогнулась. Кочерга заскрежетала.

БАХ!

Ещё удар — сильнее. Один конец кочерги выскользнул, и она упала на пол.

Дверь вылетела внутрь.

Я все еще сидела на полу, завернутая в полотенце. Почему же я не оделась?! Знала же, что замок захвачен, и так глупо себя вела.

На пороге показался Тионисий. В той же одежде, но он уже успел где-то порвать рубашку, один рукав был закатан, у другого оторван манжет. Сам он пьяно улыбался, выглядел невероятно довольным.

Заметив меня на полу, широко ухмыльнулся.

— Ты ведь просила лекаря для отца, — сказал он.

— Лекарь его осмотрел?

— Твой отец невероятно живуч, — рассмеялся Тионисий.

— Лекарь его осмотрел? — повторила я.

— Да! Я держу свое слово. Лекарь обработал его раны.

Я выдохнула.

Полотенце сползло. Я рванула его вверх, прижала к груди. Пальцы дрожали. Щёки горели от стыда.

Тионисий вошёл в комнату, его тень легла на пол, дотянулась до моих босых ног.

Его взгляд скользнул по мне, оценивая. Я съежилась. Прижала колени ближе к груди.

— А ты… — он прищурился, скользнул взглядом по мокрым волосам, по плечам, по воде, стекающей по ключицам. — …не такая, как в зале. Без одежды выглядишь намного лучше.

Голос — почти ласковый. Он остановился в двух шагах.

Я отползла назад, спина уперлась в край кровати.

— Я… Я не была готова к посетителям.

— О, я вижу, — усмехнулся он. — Дверь забаррикадирована, а сама раздетая по полу ползаешь.

Он сделал ещё шаг.

Я прижала полотенце к груди так, будто могла в него спрятаться. Но ткань — тонкая, мокрая.

— Видишь, как дрожишь? — прошептал он, наклоняясь. Запах вина ударил в нос. — В зале ты стояла на коленях, а теперь ползаешь по полу в мокрых тряпках. Я думал, ты из благородной семьи, а ведешь себя как гулящая девка.

Он протянул руку. Я дернулась — резко, неловко, чуть не упала на бок. Полотенце ослабло ещё больше: край сполз с бедра, обнажив ногу.

— Не трогай меня! — вырвалось. Голос дрогнул, сорвался в хрип.

— Трогать? — Он рассмеялся. Коротко. Глухо. — О, леди… ты слишком много себе позволяешь. Ты принадлежишь мне, ты сама согласилась.

Он навис надо мной. Его глаза — жёлтые, как раскалённое стекло — впились в мои.

— Или… ты передумала? — спросил он почти ласково. — Хочешь, я уйду? Пусть твой отец завтра умрёт в темноте.

Я задрожала. Не от холода. От ужаса, который впился в кости, как шипы розы.

— Нет… — прошептала я. — Я не передумала.

— Тогда перестань дрожать. Я пришел пожелать тебе спокойной ночи. Жениху ведь дозволено... — он медленно опустился на корточки. Его пальцы — длинные, с мозолями от меча легли на край полотенца, чуть выше моего колена. — …заглянуть к своей невесте перед сном.

Я замерла. Никогда еще не чувствовала себя настолько уязвимой.

— Пожелай спокойной ночи и уходи, — сказала я.