Драконы, рыцари и принцессы

Родня-1

— Что скажет мать? Ты спрашиваешь, что скажет мать?! Ой, не могу...

Парис согнулся в приступе хохота. Обескураженная Елена отступила на шаг и чуть наклонила голову.

Сырой воздух холодил голые икры. Море тихо шелестело, перебирая гальку прозрачными пальцами.

Отсмеявшись, троянец выпрямился и повернулся к Елене. Ноздри юноши раздувались, глаза лихорадочно блестели.

— Своей матери ты абсолютно безразлична, малышка, — ласково проговорил Парис.

— Ты с ума сошёл? — удивилась Елена, делая ещё шаг назад.

— Я имею в виду, своей настоящей матери, — уточнил царевич.

Елена тихо охнула, в страхе прикрыла рот, рванулась в сторону, но Парис успел схватить её за руку.

— Не бойся, — прошептал он, крепко обнимая девушку за плечи, — я не безумец. Я просто слишком много знаю. Послушай. Просто послушай. Я буду говорить недолго, а потом отпущу тебя. И ты сама всё решишь.

Тёмные глаза спартанки не отрывались от лица наглого гостя.

— Отпусти, — процедила она сквозь зубы. — Сейчас же.

Парис медленно разжал пальцы. Затем он расстегнул фибулу, аккуратно расстелил на гальке свой шитый золотом плащ и опустился на него.

— Садись, — небрежно бросил он.

Елена с тоской взглянула в сторону дворца и в очередной раз пожалела, что приказала стражникам отойти так далеко. Затем она глубоко вздохнула и примостилась рядом с Парисом.

— Однажды Гекуба увидала во сне, как рожает горящий факел, — произнёс Парис, глядя на линию горизонта.

— Это твоя мать? — на всякий случай уточнила Елена.

— А потом Гекубе привиделась Эриния, — продолжил юноша, словно не расслышав вопроса. — Она была подобна сторуким гекатонхейрам, и в каждой руке несла огонь. В момент, когда Эриния должна была покинуть тело роженицы, Гекуба проснулась в холодном поту и больше в ту ночь не уснула.

Елену передёрнуло. Парис чуть подвинулся, завернул край плаща и укутал плечи девушки.

— На каком месяце она была? — спросила Елена.

— Ни на каком. Не спеши. Тогда она разбудила старую няньку и вместе с ней отправилась на прогулку за стены дворца — в надежде, что свежий воздух поможет прогнать дурные сны. Отгадай, на что женщины наткнулись на берегу?

— Я не собираюсь играть с тобой в загадки, — устало сказала Елена. — Заканчивай свой рассказ. Я спать хочу.

Парис хмыкнул и поправил складки плаща на спине царицы.

— Ты кукушку когда-нибудь видела?

— Конечно. А что?

— Мать-кукушка — самая плохая мать на свете. — Парис поднял с плаща фибулу и поковырял её иголкой в зубах. — Она подбрасывает свои яйца другим птицам, чтобы те кормили кукушат, заботились о них. А потом маленький птенец вырастает и незаметно для птичек превращается в кукушку. Такую же плохую мать.

Он вытер иглу о рукав хитона и бросил фибулу на плащ.

— Лишь одно существо на свете ничем не лучше кукушки.

— Какое же? — поневоле заинтересовалась Елена.

Парис потянулся, разминая плечи, и повернулся к девушке.

— Гекуба нашла на берегу огромное яйцо.

У Елены перехватило дыхание. Она перекатилась на колени и в упор уставилась на троянца.

— Свежую кладку таких же яиц, — продолжал царевич, — я видел однажды в пещере, когда лазил в окрестностях Иды. Внутри яйца с лёгкостью мог бы поместиться, к примеру, твой пёс. Или бочонок фалернского, вроде тех, что подавали сегодня к обеду. Но прошло несколько месяцев, и оказалось, что внутри яйца находился мальчик.

— Ты?! — воскликнула Елена, поражённая внезапной догадкой.

— Я.

— Чьё это было яйцо? Говори, ты же сам хвастался, что всё знаешь!

Парис криво усмехнулся.

— На всякий случай я не тронул кладку; более того — бежал оттуда куда глаза глядят. Когда я был уже на значительном расстоянии от пещеры, то увидел, как к ней подлетает дракон.

Елена хрипло вскрикнула и отшатнулась. Парис схватил её за руки.

— Как из гусеницы рождается бабочка, так из нас с тобой, сестрёнка, со временем родится нечто иное.

— Ты лжёшь! Я не знаю, зачем, но ты лжёшь!

— Прислушайся к себе, — настойчиво твердил юноша. — Вспомни свои сны. Вспомни свои желания. Вспомни себя — вспомни такой, какой ты будешь. Я и сам когда-то думал, почему именно мне, обычному и ничем не примечательному человеку, выпала подобная честь — рассудить богинь в их споре о красоте... А затем всё вспомнил. И понял, что это я оказал им честь.

Девушка закрыла глаза и застыла на месте. Через некоторое время Елена медленно, двигаясь словно во сне, закрыла лицо ладонями и оперлась лбом о плечо Париса.

— Какой-то восточный колдун ещё тогда предупреждал Приама и Гекубу, что во мне течёт драконья кровь, — заговорил царевич, поглаживая девушку по спине. — Он посоветовал меня убить. Но эти люди не смогли поднять руку на ребёнка — и за это я всегда буду чтить их как своих родителей. А то, что они тогда велели рабу отнести меня на гору и где-нибудь бросить... Ну что ж. Они всего лишь люди. Нельзя требовать от них слишком многого.

Парис немного помолчал, затем нежно отвёл с лба Елены светлую прядь волос.

— Идём на корабль, родная. Моя пещера ждёт нас.