Драконья матушка: Четыре короля, дама и джокер!

Глава 17. Дела давно минувших дней

Насупившись и надув круглые щёки, смирненько так сидела на стульчике

А то, что мои близкие, обитатели нашего дома, жители острова и его гости сейчас предпочитали быть тише воды ниже травы, в том абсолютно нет моей заслуги. Вовсе нет. Что вы? Как вы только можете подумать, что я сделала что-то из ряда вон и теперь сложа ручки обиделась на весь мир и просто мирно сижу, вся такая не при делах. Фи! Как так можно. Вы ведь меня должны знать. Если что и происходит, то это вовсе не по моей вине. Нет-нет! Если происходит, то совершенно случайно! Точно вам говорю. И это факт!

И не нужно мне сюда приплетать этих вечно сующих нос не в своё дело демиургов. Ну да. Я малость вспылила. Ну как малость. Просто кто-то, а точнее будет сказать мой здравый смысл, решил выйти прочь с моего собственного разума. Считайте это сквозняк его унёс в дальние дали. Вот-вот. Так всё и было.

А то, что в тот момент на последней ниточки сознания я решила, что некой моей знакомой не жить, то это всего лишь выражение речи. Нет, что вы, я вовсе не жестокая. Самая белая и пушистая во вселенной. Честное слово. Но вот когда так просто заявляют о том, что страдание и боль причинённые ради силы стоили этого, мне становится противно. Хочется рвать и метать. Кого? Разумеется виноватых! И эта особа ещё смеет прямым текстом признавать свою вину, без тени раскаянья и сожаления. То всё, врагу конец! И не держите меня! Не держите? Ну и правильно, точнее мудро.

Вот только я напрочь забыла один маленький момент и что скрывать он тут же дал о себе знать. Ага. Прям бац и свет выключился. Кого угораздило оглушить меня? Ну как вам сказать. В общем одну особу. Крайне назойливую и внешне мелкоразмерную.

- Совсем страх потеряла? – орала на меня радужноглазая, стоило мне прийти в себя и осознать, что тельце моё кто-то любезно усадил на стульчик, а творец этого мира чеканит вокруг меня шаги в совершенно пустой, кроме нас, разумеется, гостиной.

Куда делись все, я не знала, но это даже хорошо. Так как, то какими словами меня распинала демиург, не для посторонних ушей. Мелкая не скупилась в выражениях от слова совсем, а словарный запас у радужноглазай оказался настолько богат в знание крепких словцов, отчего я даже заслушалась её, с открытым от изумления ртом, и жалела лишь о том, что под рукой нет диктофона. Не запомню же всё и такой мастер класс пропадёт в пустую.

- Ау, ты меня вообще слушаешь? – помахала рукой мне перед носом мелкая.

- Да, конечно, - закивала, словно болванчик, головой.

- Сомневаюсь, - радужноглазая наконец угомонилась и залезла на диван, скрестив ноги и буравя меня взглядом: - У меня мир чуть не треснул, от твоего всплеска ярости. Ещё бы чуть-чуть и ты бы разнесла тут всё в щепки. Милочка давай договоримся. Или ты сдерживаешься или валишь из моего мира ко всем парнокопытным куда хочешь. Я не собираюсь ежесекундно охранять этот мир на вопрос его безопасности от тебя такой непредсказуемой.

Повисла тишина. Вроде как она и не ожидала моего ответа, так как нам обоим было абсолютно ясно одно, уходить из её мира мне очень не хотелось, да и, по сути, некуда. Обратно в мир седовласого? Нет, спасибо, но точно нет. Почему? А куда мне возвращаться если я там как бы померла. Заявиться к знакомым с фразой «здрасти, я воскресла» не очень хорошая идея, ещё натравят экзорцистов, доказывай потом что не фонтом. Это ещё ладно, а документы? Ну нет! Вы нашу бюрократию знаете. Проще себе мир самой сделать чем восстановить паспорт. Да и тут Бейб и он. Ну вы знаете о ком я. Кстати. А где они все действительно?

- А где… – хотела я просить, но демиург меня опередила.

- По углам разбежались, как только меня увидели, - хмыкнула творец, словно прочтя мои мысли, ой, как же это раздражает: - Я такой эффект тут создала, что сама в шоке. Наверное, сейчас лбами полы моют и меня поминают, прося о милости. Эх, ну вот и дожила до поклонения. Вернее докатилась.

Радужноглазая нехорошо так зыркнула на меня. А я что? Я ничего. Сижу тихонечко и не буяню. И шишка на затылке похоже ныть начинает. Потянулась к ушибленному месту и потёрла. Шишка, которой меня наградила мелкая, была приличного размера. Тяжелой рукой обладала творец, ну на то она и высшая сила.

- Поговорим? – предложила ей.

- А мы что делаем? Чай с баранками попиваем? – отпарировала радужноглазая, но спустя минуту махнула рукой: - Ладно давай, по лицу вижу, что спросить хочешь о многом. Дерзай! Я не кусаюсь.

- Что же случилось между Ман и первым из драконов этого мира? – решила брать быка за рога и спросить о самом на мой взгляд важном в сложившейся ситуации.

- По сути это довольно неприятная история, но что есть то есть, - радужноглазая потёрла свой лоб и продолжила: - И, по правде говоря, многое я и не знаю, особенно что касается Элурадена. Демиурги по своей натуре чем-то могут напомнить тебе малых детей. Мы готовы с головой отдаться тому, что нам интересно в конкретный момент и совершенно не обращать внимание на то, что может быть очень важным и происходить буквально у нас под носом. К тому же мы любим ставить эксперименты как бы выразились в твоём мире, вот только если учёные это проводят на подопытных мышках, в распоряжение творца целый мир. И вот так получилось, что в один момент седовласый решил создать новый мир с очень занятной вещью как соблюдение полной гармонии и порядка. Для поддержание этого момента он создал двух творений и даровал им силу богов. Один должен был быть защитником, а другой карателем. Функции, в принципе своём, достаточно простые, да вот только наш старый знакомый не учёл, что порядок плохо сочетается со свободой воли. Наделив коей богов, он и пришёл к плохому результату своего эксперимента. Бог каратель решил, что в мире все виновны, даже нарушая ничтожное правило, оступаясь и совершая проступок, который и плохим то не назовёшь, он начал карать без раздумий. В итоге богу защитнику пришлось вступить в бой со своей парой. Итог плачевен. Мир уничтожен, так как на союзе пары богов и держалось его существование во вселенной. Но на этом как ты понимаешь ничего не закончилось. Наш сердобольный седовласый не раз уже привязывался к творениям, вот и бог-защитник был его близким другом, терять которого он отказался. Поэтому всеми правдами и не правдами пытался сохранить сущность того, от скажем так смерти.