Драконья невеста

Глава 1

Проснувшись от головной боли, я не стала открывать глаза. Было темно и тихо, как в бункере. И тут память с небольшим опозданием тоже проснулась и подкинула картинку прошедших, недавних событий: искажённое гневом лицо мужа и ехидное, довольное — свекрови.

В животе неприятно похолодело. «Это что, правда, со мной всё произошло?» Как можно было до такого дожить? Нет, дожить до такого точно нельзя. До такого можно только докатиться, собрав на себя в процессе того самого качения слой грязи и дерьма.

Когда я встретила своего будущего мужа, он мне показался тогда принцем, ну как и положено — на коне, белом, естественно. Сейчас лежу и вот думаю: «Как я могла, с позволения сказать, это ничтожество спутать с принцем и коня ещё ему несуществующего дорисовать?»

Это, наверно, природа так устроила нас, женщин, чтобы мозги у нас отключались при виде „принцев“. А так, если бы мозги у нас работали, человечество прекратило бы своё существование. Этим козлам, простите, „принцам“, было бы не с кем размножаться.

Только со мной размножаться даже не захотели — размножились, получается, с нашей соседкой.

А я такая гордая: «Ухожу, — говорю, — отдайте только мне мою часть квартиры». Я же при покупке деньги свои вложила, которые у меня имелись от продажи наследства — бабушкиной квартиры, т. е.

Я ведь глупая позволила мужу своему квартиру на свекровь оформить. Он меня убедил, что так будет безопаснее, так как у него в бизнесе на момент покупки этой самой квартиры были небольшие проблемы. А потом, когда всё наладится, квартиру обещал переоформить.

Да‑а, плакали, как говорится, мои денежки. Ещё и в гневе меня об косяк дверной приложили. Голова болит поэтому.

Делать‑то что теперь? Арина, где твои мозги были? Ещё чувство какое‑то, будто я не в своей тарелке, постели, если быть точнее. Ну да ладно, надо как‑то пережить всё это. Сейчас главное — план продумать по спасению моей жилплощади.

План продумать не удалось: видимо, такой сложный для моей травмированной головы мыслительный процесс меня утомил, и я снова провалилась в болезненный сон.

— Вставай, никчёмное отродье!

Это я услышала, проснувшись от боли, потому что меня тянула за волосы женщина неприятной внешности. Её круглые глаза выпучивались на меня со злостью, а её второй и третий подбородки тряслись вместе с ней надо мной. Она схватила меня за руку и дёрнула, стягивая меня с кровати.

«Откуда эта кобыла свалилась на мою и без того больную голову?» Я собралась или сгруппировалась, как на тренировке, и резко, насколько могла, лягнула эту жирную обезьяну ногой. Но, как оказалось, смогла плохо.

Вместо моей натренированной, сильной ноги из‑под одеяла вынырнула длинная, изящная ножка — очень симпатичная, но не моя. И за эту неудачную попытку мне прилетело по лицу шершавой, тяжёлой лапой. Было больно, очень больно! И в тот же момент я оказалась на каменном полу.

Видимо, в этом коротком полёте с кровати на пол в моём мозгу произошло осмысление происходящего. Что это за комната странная — размером с кладовку в стиле «лофт»? Кровать, с которой меня стянули, стояла во всю её длину. Рядом с кроватью — тумбочка, и я валяюсь рядом с этой мебелью. Остальное пространство этих «апартаментов» занимала моя мучительница. Она не унималась — опять схватила меня за волосы.

— Женщина, оставьте меня в покое! Вы меня с кем‑то перепутали. Что вы руки распускаете? — это я попыталась вразумить эту неадекватную. Получилось слабовато.

— Ах ты, дармоедка! Накачалась ты на мою шею. Сколько добра тебе сделала, неблагодарная! Надо было тебя в приют сдать! Перепутала, её видите ли! Вот за свою доброту теперь расплачиваюсь!

Недооценила я свои физические возможности. Да и с размерами комнаты я ошиблась, потому что в неё втиснулась девица оверсайз и пнула меня ногой, обутой в жёсткую туфлю.

— Мама, хватит уже с ней тут возиться! — раздражённо проверещала оверсайз.

— Ты помолчала бы лучше. Видишь, что у неё с лицом? Ты зачем её била по голове? Нам сейчас она без синяков нужна для дела, — старшая мучительница выдала. Она вытащила из кармана кофты маленькую склянку и швырнула в меня.

— Намажь свою рожу этой мазью. Да смотри, хорошо размажь, криворукая! Я за неё денег вывалила, ты сама столько не стоишь. Позже к тебе придут люди, приведут тебя в порядок. Брачная ночь у тебя сегодня будет, — и засмеялась, нет, оскалилась вместе с дочкой.

— Давай, убогая, шевелись.

Когда за этими хабалками захлопнулась дверь, я решила провести анализ ситуации. Для начала надо было себя рассмотреть, потому что у меня насчёт моей внешности возникли некие подозрения. На стене возле двери висело зеркало. Я подошла и посмотрела на своё отражение. Или не на своё?

Из зеркала на меня смотрела молоденькая девушка. У неё был очень красивый глаз, голубой такой, с длинными чёрными ресницами. Глаз в пол‑лица. Ну очень красивый глаз. Про второй ничего не могу сказать: он был заплывший, и под ним имелся фингал такого чёрно‑синего цвета. Поэтому про красоту его ничего не могу сказать — тут на любителя. И волосы… Волосы такие длинные были у меня очень давно, в школе. Мне их заплетали в косички. Ну и цвета они были тёмно‑русого. Блондинкой я никогда не была — ни натуральной, ни крашеной.

Вспомнилась фраза из моей любимой «Алисы в Стране чудес»*: «Отсюда мораль: всякому овощу своё время. Или, если сказать попроще… Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы не быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя не быть».

Всё поняли? Я тоже ничего не поняла. Это я, но это не я. И я там, где меня не должно быть. И ещё навеяло: «А как зовут, забыл его спросить»*.

Но такого же просто не может быть в принципе. Получается, я попала в другое тело. Но это же фантастика! Это мне причудилось! Что это за одежда на мне — средневековье какое‑то, под стать этой комнатухе? Я потрясла головой, подергала себя за волосы. Нет, ощущения реальные. Вот что за невезенье такое? В той жизни головой приложили, в этой тоже подвергаюсь насилию.