Драконья погонщица

Глава 1

— Тебе идёт двадцатая весна, Мелисса, — слушала я фырканье драконов, расположившихся на мшистой скале, и завывание ветра над нашими головами.

И мои мысли вплетались в светло-рыжие волосы. Погонщице драконов лучше быть простоволосой, так моя магия течёт сильнее, так драконы, от млада до велика, слушаются меня быстрее.

И к счастью, мне не придётся оставить отцовский дом и пойти за мужем, которого изберёт родитель.

Иначе бы через пару лет я померла в доме чужого мужчины.

Такова цена за драконий зов.

Поэтому замуж я не выйду никогда.

Покуда остаюсь невинна, пока моего запястья не коснулась брачная лента, я могу жить и дышать. Пусть и навсегда заключена в этих горах на западе королевства, мне хватит чистого пьянящего воздуха, отца с сестрой и драконов, которые давно стали моими союзниками.

Дружить они вообще не умеют, даже со своими сородичами. Мне, как драконьей погонщице, приходилось не раз гасить их драки.

Люди правы — драконы излишне злопамятны, злы и мстительны, но они умеют слушать, петь дикие песни, от которых мороз по коже. И запечатывать магические Разломы, которые в последнее время случались довольно часто.

Так что у меня и Весты, — другой девицы тридцати лет — дел было невпроворот.

Именно Веста сказала мне, что драконьи погонщицы живут и в столице, там их курирует Комитет магических животных, но для меня оставалось загадкой — как они могут жить вдали от драконов.

Ни одной из нас долго это не под силу, если рядом нет сильного мага, могущего брать на себя часть нашей силы.

Но ничьи силы не бесконечны. Да и зачем нужно много драконьих погонщиц? На западе нас несколько — и довольно. А умрёт одна, обязательно родится другая.

— Тебя твои ищут, — Веста вышла из-за камня и присела на траву рядом. В свои тридцать с небольшим она становилась грузна для долгой ходьбы по горам. Ещё немного — возьмёт посох в руки. — Чую, скоро мне одной придётся с ними справляться.

— Я никуда не денусь, — ответила я быстро, наклонив голову и играя с травинками. — Все знают, что драконья погонщица не лучшая невеста. И жена ненадолго. К чему такой груз забот?

— Нашим ни к чему, верно. Слышала? У семьи Сильвенс, у их младшей дочери обнаружился драконий знак? Скоро она подрастёт и поможет мне. Нам.

Веста была добра. Иногда.

Я подняла голову и посмотрела на неё. Тридцать с хвостиком, а по виду, по невзрачным редким серым волосам, блёклым светлым глазам и рябому лицу дашь все сорок.

Драконы забирали нашу красоту, или, наоборот, мы рождались блёклыми, будто зимние цветы, кто теперь разберёт!

Моя мать, пока не померла в родах вместе с младенцем, говорила, что придёт день, и явится рыцарь, для которого я буду красивее всех на свете.

Я верила. А после её похорон, после того как отец привёл в дом белокурую мачеху, тогда мне исполнилось десять, перестала.

Айя меня не обижала, была как старшая сестра, но я уговорила рассказать мне правду: драконья погонщица никому в жёны не пригодится. Детей не принесёт, да и кому они нужны, сели жить ей года два в замужестве?

Мачеха сама была замужем за моим отцом не дольше. Произвела на свет Берту и скончалась тихо спустя десять дней.

— Я пойду, — очнулась я от воспоминаний. — Яков и Ян уже получили от меня на орехи, сегодня не будут сражаться.

Я указала на двух молодых дракончиков - двугодок. У одного останется шрам под глазом, у второго на шее, но драконы редко доживают до взрослой особи без шрамов. Самки и те умудряются ввязываться в драки, а уж самцы и подавно!

— Я послежу. Твоим принесли с утра целую корзину яиц и хлеба, — со смехом произнесла Веста, тяжело поднимаясь на ноги. Говорила я ей — не ешь всё, что приносят в дар. Нас уважают, мы храним мир от Разломов, направляя на их залатывания драконов, но себя надо и поберечь.

Впрочем, Веста, живущая в доме брата, набивала себе цену, подчёркивая при каждом удобном случае немощь. Она была крепкой, помыкала невесткой так, что та пикнуть не смела,

— До вечера, — произнесла я и, махнув рукой, направилась к тропинке, ведущей к подножию.

Наш посёлок был центром Предгорья, почти городом, раскинувшимся у подножия Драконьей кладки. Поэтому я почти не удивилась, встретив в нём чужаков. В гостинице «Злой дракон» никогда не было свободных комнат.

Мой дом находился сразу за ней. Отец был купцом и не раз говорил, как это удобно — иметь лавку с товарами рядом с постоялым двором. Кто-то да и захочет порадовать любимую после приезда отрезом на платье.

— Отец несколько раз о тебе спрашивал, — вздохнула наша экономка, мистрисс Неокл.

Она служила ещё моей матери и ко мне всегда относилась с уважением.

— Спасибо, Ива. Нужна помощь в лавке?

— Лидия справляется, — вздохнула экономка, и на её полном лице промелькнуло сожаление. — Тут семейное, мисса.

Я аж остановилась, приложив руку к груди! Сердце всегда болело за Берту, а в последний год особенно.

— Что-то с сестрой? Она занемогла?

Чуть было не сказала «снова». С позапрошлой зимы Берта как простудилась, так до конца и не оправилась. Из жизнерадостной девчушки стала своей бледной тенью.

— Нет-нет, мисса. Батюшка вас спрашивал, сердиться изволят.

Я покачала головой. На отца опять нашёл «сплин» — приступ ворчания, порой он длился несколько дней.

Тогда ему всё было не так. Особенно придирался ко мне: то меня дома нет, то я торчу и попадаюсь ему под руку, дела мешаю вести. Кто захочет покупать в лавке, когда там крутится драконья погонщица?

Народ у нас суеверный. Все боятся, что однажды эта «честь» выпадет и их дочерям.

— Отец, вы спрашивали обо мне, —я сделала книксен, как учили, и остановилась на пороге кабинета.

— Заходи, Мелисса.

Отец посмотрел на круглые карманные часы, которые носил на жилете на серебряной цепочке, и указал мне на кресло.

Сам он продолжил сидеть за дубовым столом и писать в амбарной книге.