Драконья погонщица

Глава 5

Мы отвезли напуганную Берту домой, и только после этого вернулись к разговору.

К счастью, Эгберт Фрид обладал тактом и не лез ко мне с расспросами, пока сестра не оказалась в безопасности.

— Поехали к твоим драконам, — схватил он меня за запястье, когда я кивнула ему на прощанье и собиралась подняться к себе в комнату.

Мне надо было о многом подумать. Например, о том, как быть дальше. Берту мог спасти мой брак, значит, я выйду замуж!

И перенаправлю магию на тьмобрца, ему не привыкать!

— Сейчас? Скоро будет темнеть, не лучшее время, — ответила я, соображая, что он там решил высматривать.

Драконы слушаются и подпускают к себе только погонщиц. Остальных, не ровён час, испепелят.

Тьмоборец не мог этого не знать!

— Драконы свирепеют ночью, если потревожить их сон.

Как ни странно, эти ящеры за годы сосуществования с человеком, привыкли спать ночью и бодрствовать днём.

— Даже меня могут не подпустить, — сгустила я краски, видя, что Фрид не собирался отступать.

На его породистом лице было написано: свяжу тебя, если понадобится, но отвезу куда надо.

—Тебе не терпится заказать свадебное платье и договориться о причёске к торжеству, Мелисса? Тогда иди, но потом на меня не обижайся.

Он ещё и смеётся надо мной!

— Я мог бы позвать тебя в ресторацию, чтобы отметить нашу помолвку, но тебе же хочется докопаться до правды и избежать брака? А среди белых скатертей и тарелок с урагонскими устрицами мы её не найдём.

Тонкие губы мужчины изогнулись в усмешке.

— Я только возьму перчатки для драконов, — бросила я через плечо и быстро взбежала по лестнице.

Мне бы хотелось заставить его ждать внизу с полчаса, но не тот случай! Если есть возможность покончить с виновником этого последнего Разлома так скоро, тем лучше. Тогда Эгберт Фрид получит своё и отстанет от меня.

Герберга сказала, что тьмоборец может перенаправить мою магию так, чтобы она не вредила сестре. Для этого придётся навсегда покинуть отчий дом, переселиться в другой, не видеться с отцом и сестрой, но зато все будут живы.

В том числе и я, если избегу навязанного брака.

А драконов я найду и в другом городке, подобном нашему. Предгорье — почти четверть королевства.

— Я готова.

Спустилась в новой шляпке, под которую спрятала перехваченные в простой хвост волосы. Я никогда не была сказочно красива, миловидна, не более того, да и понравиться жениху в мои планы не входило. А работа с драконами требовала распущенных волос.

И всё же, увидев меня, осмотрев придирчивым взглядом, как проверяют возможно подгнивший товар, тьмоборец Эгберт Фрид, кивнул. Мол, вижу, всё в порядке.

— Возьми перекусить. Я не знаю, сколько времени нам понадобится, — произнёс он.

Вот уж меньше всего я отела устроить пикник на драконьих местах!

— Что мы вообще там собираемся искать? — нахмурилась я.

Идея отправиться с посторонним человеком, пусть и тьмоборцем, к драконам в сумерках мне нравилась всё меньше. А ещё придётся пробыть там несколько часов, иначе бы мой жених не попросил принести коробочку с бутербродами и термос с горячим чаем!

Эгберт молчал до той поры, пока мы снова не сели в экипаж отца. Тот безропотно позволил нам это, лишь наградил меня взглядом, полным упрёка: «Что ты задумала, Мелисса? Неужто надеешься погубить лорда?»

— Отец считает, что я завлекаю вас на погибель, — улыбнулась я, когда экипаж тронулся.

— Мы уже перешли на «ты». Нет времени соблюдать условности, Мелисса. Я большой мальчик и не последний маг, чтобы не постоять за себя. И за тебя тоже, так что твой отец волнуется напрасно.

Насмешка в его взгляде заставляла не просто нервничать. Она будто говорила: «Я знаю, что он тобой жертвует, пусть и в благих целях, и это больно. Я знаю».

От этого глухого сочувствия, когда ничего не можешь изменить в судьбе жертвы, хотелось плакать.

Я смирилась с судьбой драконьей погонщицы, но это всё же была жизнь, не смерть!

— Я хочу поделиться с тобой соображениями. Может, что и подскажешь, ты же жила с ними бок о бок полжизни! Во сколько на тебе проявился драконий знак?

— В одиннадцать. Моя сестра тогда только родилась.

Эгберт Фрид хмуро посмотрел на меня и внезапно переменил тему. Я была ему за это благодарна.

— Старая ведьма сказала, что кузнец долго просил её наслать на бывшую невесту лёгкую напасть, чтобы её новый жених отказался от свадьбы. Клянётся и божится, что отказала. Мол, сил нет.

— Могла отказать. Герберга боится обвинения в злокозненной магии. В своё время отказала моему отцу в отнятии у смерти Айи, моей мачехи, а это было восемь лет назад. Сказала, что сил тогда на всю жизнь у неё самой не хватит, — похватала я разговор.

— Предположим, она за монету всё же подсказала кузнецу, как сотворить Разлом, и взять оттуда силы для магического действа. Могла?

Я с сомнением повела плечами и посмотрела в окно.

День клонился к закату. Где-то вдалеке слышались драконьи песни — рёв. Похожий на завывание ветра.

— Я не знаю людей в этих краях, кто бы стал творить Разломы.

«Но кто-то это сделал», — нашёптывал внутренний голос.

— Это не травницы, не лекарки, не ведьмы, потому что на них подумают прежде всего. Здесь не столица, лорд, тут народ не станет разбирать, права ли молва, а в лучшем случае изгонит подозреваемую в творении Разлома на верную погибель. А когда приедет дознаватель из столицы, вроде тебя, все скажут, что ведьма сама ушла. Оставила дом и ушла. Мол, чёрное ведомство её с ума свело.

Эгберт Фрид кивнул.

Всем очевидно, что такое сотворила не ведьма.

Это кто-то, дошедший до отчаяния настолько, что готов весь мир обратить в пепел ради исполнения заветной цели обманным путём. Значит, иных способов не нашёл.

— То есть это главный кузнец?

Я вспомнила его лицо. Виделись в посёлке не раз, но мы все здесь как на ладони друг у друга.
Крепкий, плечистый, ничего особенного. Пожалуй, только нелюдимый.