Драконья попаданка в Академии 2. Истинная

Глава 6. Новая напасть

Магистр был энтузиастом своего дела и сразу переключился на Стая.

— Интересно! Как интересно! — обрадовался он.

— Ррр… — с тоской сказал Стай и склонил голову. Его явно не радовал научный интерес Умбара. У него-то серьезнейшая проблема, а не задачка, которую интересно решить.

— А цвет, простите, врожденный или приобретенный? — Умбар пропустил между пальцами розовые шерстинки.

— А цвет — это его Дукас покрасил, — махнул рукой Борас.

— Зачем? — удивленно поднял брови магистр.

— Неудачный эксперимент, — отрезал Борас.

— Ну… Что же, позвольте мне посмотреть его, поговорить с ним. У травмированных оборотней психика тонкая, требуется уединение. Не могли бы вы с очаровательной дамой выйти? Да-да, и дракончиков прихватите…

В общем, мы с Борасом были выставлены в соседний кабинет, где на стене красовались портреты разных оборотней. Я с удивлением разглядела даже кого-то вроде мамонта.

— А это еще откуда? — удивилась я. — В нашем мире таких вроде нет…

— Из старых времен. До закрытия порталов. Умбар уже тогда всем этим занимался, — пояснил Борас. — Между прочим, скорее всего, из той же группы миров, что и твой Стай.

— Не мой, а наш, — машинально поправила я. — А как, собственно говоря, Умбар собирается с ним разговаривать? Разве он менталист?

— Нет, — пожал плечами Борас. — У него какие-то свои методы. До сегодняшнего дня у меня не было необходимости вникать. Работает он лучше всех подобных специалистов, так что в верности диагностики и методов лечения нет смысла сомневаться. Получим действительно экспертное мнение.

— А что ты, Боря, думаешь про эту «эпидемию»? — спросила я.

— Ничего хорошего, — помрачнел Боря. — Даже не хочу строить страшных предположений, пока не обсудим это с Умбаром. А пока… Что-то мне не нравится происходящее. Надо исправить…

Боренька шагнул ко мне, сграбастал в объятия и принялся страстно целовать, словно мы не виделись вечность.

— Не при детях же… — слабо упиралась я.

— Как будто они не видели, как мы целуемся… — прошептал мне Боря прямо в губы и вернулся к процессу.

Дети активно поддержали нас своим обычным:

— Безе-мама-люб! Люб-люб-др!

Впрочем, вскоре им надоело обеспечивать нам звуковое сопровождение — поцелуй все никак не желал заканчиваться, и я наконец забыла про все проблемы и напасти. А когда он все же пошел на спад, мы обнаружили малышей зависшими, как колибри, перед портретом «мамонта». Малыши активно обсуждали неведомое создание.

— Др?

— Да-др-бр!

— Нне-бр!

— Брр! Фр-да!

Этакие маленькие летающие биологи перед стендом на конференции!

Мы посмеялись, в этот момент дверь открылась, на минутку вошел Умбар. Взял несколько больших листов бумаги… огромные цветные карандаши и снова вышел.

— У них там арт-терапия, что ли? — удивилась я. Представила себе розового медведя, рисующего цветными карандашами на ватмане. Смешно и трогательно.

Как из детского мультика.

— У них что? — удивился уже Боря.

— Психологическая методика — нарисовать то, что тебя волнует или пугает… Детишек у нас на Земле нередко так «лечат». Тебе тоже не помешало бы, — поддела я великого и ужасного. Благо, мне можно.

— Может быть, может быть… — ответил Боря сосредоточенно. Он ушел в свои мрачные подозрения и даже не стал спорить.

Впрочем, неведомая нам терапия длилась долго, но все же не бесконечно. В какой-то момент из-за двери раздалось отчаянное:

— Ррр-рау!

— Неужто он оборачивается?! — обрадовалась я.

— Сейчас узнаем, — усмехнулся Боря. — В сущности, в Умбаре я не сомневался.

А сомневаться следовало. Правда, не в Умбаре, а в результатах диагностики…

Буквально через несколько секунд к нам выглянул не слишком довольный Умбар.

— Проходите, пожалуйста, — кивнул он на кабинет, в котором на полу была разбросаны бумажки, разрисованные не слишком аккуратными цветными каракулями. Посреди них сидел несчастный розовый медведь и грустно водил лапой, собирая бумаги в одну кучу.

— Что же, — сказал Умбар. — Случай понятный. Классическая аутоблокировка оборота на почве любовной драмы. Как я понял, для него недоступна его истинная пара, оказавшаяся человеком. И тут, видите ли… медицина и психология бессильны. Все естество оборотня не желает перекидываться до тех пор, пока не пройдет душевная боль. Разум может приказывать что угодно — но естество блокирует механизм оборота, и обмануть его невозможно. По сути, это означает, что он сможет обратиться лишь в одном случае — если его истинная ответит ему взаимностью. Вы случайно, не знаете, что это за женщина? Может быть, она тоже желает его? Ведь истинность, как правило, процесс обоюдный…

— Вот эта женщина! — рявкнул Борас. — Этот оборотень решил, что моя истинная — это его истинная! В смысле ему это, вероятно, внушили…

— Р-рау! — подтвердил Стай, с нежностью глядя на меня.

— Хм… Кгм… — удивился Умбар. — Не уверен, что это можно внушить. И, разумеется, мне очень интересно, как вы пришли к такому выводу. И… я, конечно, слышал, что вы, магистр Борас, признали невесту своей истинной. Но… как специалист по оборотням, могу сказать одно — чутье оборотней на истинных никогда не ошибается. Возможно, это у вас закралась ошибка, магистр Борас? Иными словами, пока оборотень не получит взаимности от своей истинной, он не перекинется. Я бессилен помочь ему, вынужден признать это. Здесь поможет лишь одна женщина.

— Проклятье, — пробурчал Борас, услышав экспертное мнение. — Не надо было вести его сюда. И ее тем более!

Впрочем, для создавшейся ситуации это была очень даже мягкая реакция.

Я вообще сидела тихо, как мышь, чтобы никого не провоцировать. И иметь возможность проанализировать ситуацию.

— Впрочем, тут все может быть связано. Давайте обсудим все остальное, и, возможно, вы поменяете свое мнение, — продолжил проявлять разумность и уравновешенность Борас. — Когда, говорите, у вас началась эта «эпидемия»?