Драконья судьба: рожденный вновь

Бегство

Вероника Аенко

Автобус увозил меня в ночь всё дальше и дальше от родных мест. Здесь меня больше ничего не держало. Впереди ждала неизвестность, которая пугала, и цель — забыть всё, как страшный сон. Мое собственное отражение в темном и мокром от дождя стекле было мне незнакомо. Я смотрела на него, пытаясь разглядеть там хоть каплю той смелости, которой требовал побег. Но она словно уснула, подчиняясь наступившей темноте, и уступая место страхам. Глаза наполнились слезами, а руки, сцепленные на коленях, побелели от напряжения. За окном проносились размытые огни фонарей, похожие на цепочку уходящих вдаль слёз. Каждый из них казался маяком, зовущим в новую, пугающую пустоту. А бежала я от человека, жестоко предавшего мое доверие и память о маме.

С самого детства мне снились странные сны. В них уже стареющий мужчина в каком-то сказочном наряде вручал мне необычное серебряное кольцо в виде головы девушки с распущенными волосами, в которые были вплетены драгоценные камни. На глазах мужчины блестели слёзы, и он каждый раз повторял одну и ту же фразу: «Прими это кольцо и полностью доверься дарителю. Это твоя судьба». Сон всегда обрывался в тот момент, когда я протягивала руки, а мужчина начинал превращение в кого-то другого. Сначала я не придавала значения этим снам, списывая их на работу моей буйной фантазии — я любила читать фэнтези. Но сюжеты застряли в сознании так, словно их туда намертво вмонтировали, поэтому и запомнились со всеми мельчайшими деталями. А понимать их я стала только тогда, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Мне только исполнилось восемнадцать лет, когда умерла мама. Мы остались с отчимом одни. В целом отношения у нас сложились хорошие, даже доверительные. Мама сошлась с ним, когда я училась в третьем классе. Втроём мы много где бывали, часто проводили время вместе за играми. Нам было хорошо.

Когда я вошла в подростковый возраст и моё тело начало естественную трансформацию, отчим стал оказывать мне какие-то новые знаки внимания. Подвох я почувствовала не сразу, лишь когда тело стало как-то странно отзываться на вроде бы привычные прикосновения, а в душе во всю мощь заорали тревожные сирены.

Всё это отошло на задний план, когда пришла новость о том, что самого близкого и родного человека больше нет в моей жизни. И никогда уже не будет. Мой выпускной омрачился горем. И отчим старался, как мог, по-своему меня утешать. И снова я не заметила подвоха. Но когда он, спустя всего месяц после похорон, обозначил свою позицию относительно меня, я вдруг поняла, что происходило всё это время.

Не помню, каким образом мне удалось тогда от него отделаться — не хочу это вспоминать — но бежать я решила немедленно. Собрав наскоро свои вещи, я ушла в ночь.

— Автобус рейсом Бобров — Воронеж отправляется с третьей платформы, — вещал диспетчер безэмоциональным голосом.

Мне повезло — досталось место у окна. Сумки отправились в багажное отделение. Удобно расположившись в кресле, я отвернулась к окну и закрыла глаза. Вот и всё.

Моё отсутствие дома отчим заметит в лучшем случае часа через два. В это время я уже буду ехать в другом автобусе туда, где он меня не найдёт. Да и будет ли искать? Я оставила ему записку, что всё, что принадлежало маме, оставляю ему и ни на что не претендую.

Всё, что представляло для меня ценность как память о маме, и некоторые её личные вещи я забрала с собой. Моё сердце закопали где-то там, в холодной могиле вместе с ней. Туда же легли все мои эмоции и чувства.

Я натянула на себя маску лёгкой циничности и безразличия к окружающему — ледяной холодности, которую окружающие воспринимали как высокомерие. Зачем я это сделала? Скорее из соображений безопасности, чтобы ко мне меньше приставали.

Три дня пути и четыре пересадки были позади. Почему я не поехала на поезде? Так было труднее найти меня. Хотелось всё оставить в прошлом и начать жизнь с чистого листа.

Прямо с вокзала я стала искать жильё в аренду. Кое-какие накопления у меня были, а потом придётся искать подработку. Поэтому квартира мне нужна была самая дешёвая. И такая нашлась буквально на отшибе города.

Разложить вещи, принять душ. Съесть последнюю пачку лапши быстрого приготовления и спать. А завтра уже устраивать новую жизнь.

Здание университета не отличалось ни величием, ни какими-то отличительными чертами высшего учебного заведения — это было самое обычное строение из множества других. Возможно, потому что это был не главный корпус, а всего лишь филиал.

Я выбрала факультет психологии, чтобы научиться разбираться в людях и затем помогать другим не попадать в сложные ситуации. Наверное, это было сделано в первую очередь для самой себя — чтобы обрести покой.

Народу было не так много: большинство подавали документы онлайн. Мне же ничего не оставалось, как привезти их лично.

— Здравствуйте. А кому из вас документы на поступление сдавать?

— Иди сюда, — ответила пожилая, но довольно миловидная женщина. Мне она напомнила мягкий шарик, от которого я почувствовала сразу тепло и доброжелательность.

Она быстро проверила все мои документы:

— Какой факультет?

— Психология. С направлением пока не определилась. Пусть будет общая. Потом же можно будет перейти?

— Будет видно по результатам обучения. Если будешь учиться так же хорошо, как в школе, то проблем с переводом не будет.