Драма сезона

Глава 1

Если бы год назад мне кто-то сказал, что я добровольно променяю уютное загородное поместье на город, где воздух состоит на три части из угольной пыли и на одну часть из амбиций, я бы посоветовала этому человеку проверить температуру. И тем не менее, вот он, особняк на Беркли-сквер, и вот я, Эвелин Мейфейр, официально вступаю в роль светской гувернантки для своей племянницы.

Линди летала по гостиной с таким выражением лица, будто собиралась заключить в объятия не только солнечные лучи, но и весь Лондон целиком. Я же, снимая перчатки, мысленно обнимала ванну и восемь часов сна. Для нее это первая поездка в большой город, для меня же — возвращение к воспоминаниям, которые стоило хранить запертыми. Джонатан предусмотрительно все отремонтировал в Мейфейр-Холле, надеясь стереть из моей памяти события десятилетней давности. Если чем-то Господь и благословил меня, так это любящим и понимающим старшим братом.

Линди подбежала к окну.

— Тетя Иви, смотри! Вид на сквер! О, я уже чувствую, что мой первый сезон будет волшебным!

Я тоже кое-что чувствовала. Что первый сезон будет полон мышиной суеты, сплетен и молодых людей, чьи сердца были приклеены к банковским счетам. Но держала это при себе. Моя задача в этом году не найти жениха для Линди, а научить ее искусству светского общения и не дать налететь на острые углы общества.

Я опустилась на диван, прикусив язык. Дорога меня утомила, к тому же не обошлось без форс-мажора, из-за которого мы задержались с прибытием в Мейфейр-Холл ровно на сутки. Мне хотелось принять ванну и лечь в кровать, но на часах было всего лишь время завтрака. И хоть в свои тридцать я еще была достаточно энергична — рядом с восемнадцатилетней Линди чувствовала себя старым часовым механизмом, который нужно заводить с толком, иначе рискуешь остаться без точного времени в самый неподходящий момент.

— Помни, что наша цель в первом сезоне — флирт, новые знакомства и ни одного жениха. Пока что. Чтобы твой отец спал спокойно.

— Да, тетя Эвелин, — ответила она с видом святой.

Святой, которая уже планировала согрешить. Что-то мне подсказывало, что ее покорность продержится не дольше холодных сливок на солнце.

— Скоро ты поймешь, что из себя представляет светское общество, или как я его называю — дикое общество. Как в джунглях, здесь своя пищевая цепочка, но укусить может каждый.

— Повезло, что кожа у тебя, тетя, как у крокодила. Так просто не прокусишь.

Служанка внесла чай и пирожные. Я довольно вздохнула. У кремовых розочек на бисквитах всегда был шанс смягчить меня.

Линди внезапно потухла. Она еще не умела скрывать свое волнение.

— Я хочу поскорее стать как ты! — сказала племянница.

— Сладкоежкой?

— Крокодилом! — выдохнула она. — Чтобы всегда знать, что сказать. Чтобы не бояться. Вдруг я все испорчу?

Если бы эта девочка знала, как я стала толстокожим крокодилом, то она бы побоялась своих слов.

— Ты не хочешь быть, как я. Ты хочешь быть лучшей версией себя. А теперь глубоко вдохни и съешь пирожные. Голодная женщина принимает неверные решения.

Подготовка к представлению королеве — процесс, способный заставить даже самую здравомыслящую женщину поверить в суеверия и важность таких вещей, как точный угол наклона страусиного пера в прическе дебютантки. Поэтому следующие два часа после чая прошли в предсказуемом хаосе. Перед первым сезоном мы не пожалели денег на новые наряды, которые лакей заносил в комнаты целых полчаса. Линди, охваченная благородным ужасом, металась по комнате с энергией молодого лосося, впервые плывущего против течения. Я в основном сидела в кресле и играла роль советчика, оставляющего комментарии в стиле: «Да, это перо лучше выглядит, когда повернуто на северо-запад».

Моя спальня напоминала место военных сборов. Она была больше и светлее, поэтому Линди созвала всю прислугу сюда. Платье для представления королевскому двору ждало своего часа на манекене. Прислуга обходила его, как ценнейшую реликвию, особенно, если несла что-то в руках. Оно и правда было прекрасно — из тяжелого белоснежного атласа, с ручной вышивкой на лифе и рукавах.

Миссис Эпплби, парикмахер со взглядом генерала, командовала помощницами, вооруженными щипцами, шпильками и целым арсеналом помад и пудр. Мягкие рыжевато-золотистые локоны племянницы собрали в скромный изящный узел, чтобы королеву ничего не отвлекало от юного лица дебютантки. Линди была ангелом, а я… крокодилом, который присматривал за тем, чтобы этот позолоченный ангелочек не упал со своих облаков.

— Ниже, мисс, голову ниже, — бормотала миссис Эпплби, прикрепляя к волосам Линди главный опознавательный знак дебютантки — три страусиных пера.

Я сидела в кресле у окна и внимательно просматривала газеты за последние несколько месяцев.

— Чью блестящую голову посетила мысль украшать дебютанток именно страусиными перьями? — проворчала Линди, пока миссис Эпплби ковырялась шпилькой в ее волосах. — Вряд ли существует более изысканный способ сообщить миру, что тебя собираются пустить в бульон.

Племянница явно перенимала не только мои манеры, но и умение метко стрелять словами. Я поймала ее взгляд в зеркале и подняла бровь — молчаливый сигнал остановиться, но в уголках моих губ все же дрожала улыбка.

Линди моргнула, и самое маленькое из перьев затрепетало.

— Не дышите так громко, мисс! — шикнула миссис Эпплби.

Я отложила газету, в которой как раз освещались последние долги некоего легкомысленного лорда.

Мои сборы много времени не заняли. Миссис Эпплби уложила мне волосы быстрее, чем Линди надела перчатки.

В экипаже до дворца я боролась со сном, а моя подопечная — с тошнотой от волнения. Она постоянно спрашивала, на месте ли перья, вытягивая меня из дремоты.

— Тетя Иви, ты слышала, что я сказала?

— Да, перья в порядке.

— Нет, смотри! У этих дам что-то случилось с их каретой.

Кажется, я и правда задремала, потому что не сразу поняла, что наша карета стоит в нелепом дорожном заторе. Линди отдернула шторку и заставила меня выглянуть в окно. Перепуганная дебютантка стояла на дороге в сопровождении своей матери — дамы с лицом, выражавшим ту степень ужаса, которую обычно вызывают лишь государственные измены. Кучер бессильно кружил вокруг отвалившегося колеса.