Драма сезона. Зрители расходятся

Глава 1

Мы провели в свадебном путешествии девять месяцев и вернулись в Лондон намного позже, чем начался новый брачный сезон. С одной стороны — это избавило нас от первых раундов светских ужинов и балов, с другой — город уже успел соскучиться по новой порции сплетен. И, как я подозревала, главным блюдом для лондонских языков снова станем мы. Но оставаться вдали от столицы больше было невозможно: у Даниэля накопились дела, требующие его присутствия, да и появление в обществе было частью деловых отношений.

Карета мягко покачивалась на ухабах. За окном нас сопровождали мокрый блеск фонарей и запах свежего дождя.

— Ты улыбаешься, — заметил Даниэль. — Это хороший знак.

Последнюю неделю я неважно себя чувствовала. То ли из-за волнения, то ли потому что наш повар накормил нас супом с испорченной курицей. В любом случае этот вечер имел все шансы не состояться, но в последний момент я почувствовала себя лучше.

— Просто вспоминаю, — ответила я. — Как год назад мы с Линди приехали на прием к леди Рэдклифф. Там, где мы впервые увидели друг друга.

Он усмехнулся, чуть склонив голову.

— Ах да! Мой «комендант исправительной колонии» для всех охотников за приданым, — сказал он, прижимая меня к себе.

— Я до сих пор считаю, что это достойный титул!

Мы оба рассмеялись.

— Что ты подумала, когда впервые увидела меня?

Я обняла мужа за плечи, почти касаясь губами его лица.

— Я подумала: что это за дерзкий тип, который подбирает мои украшения?

— Хм.

— И сразу же в него влюбилась! А ты?

Даниэль посмотрел на меня сквозь улыбку. Его взгляд был теплым и нежным.

— А я подумал, что недостаточно смел, чтобы подойти к такому «мамонту».

Я легонько ударила его веером.

— Кажется, смелости подойти к «мамонту» у тебя все же хватило.

— А если серьезно, то я растерялся. Мне было страшно заговорить с тобой. Впервые в жизни я не знал, что сказать женщине. Но был уверен, что как только ты посмотришь мне в глаза — я влюблюсь в тебя. Хорошо, что судьба подкинула мне козырь.

Даниэль дотронулся до моей сережки.

— Милорд, вы становитесь сентиментальны.

— Это побочный эффект счастливого брака.

Я успела только улыбнуться, прежде чем колеса кареты замедлили ход и кучер объявил, что мы прибыли.

Даниэль первым спрыгнул на мостовую и подал мне руку. Мои первые шаги были неуверенными, будто я шла на растерзание. От страха тошнило, хотя, возможно, это все еще мучили последствия супа.

Мы вошли. В зале было жарко и шумно. Розы пахли слишком сладко, музыка играла чуть тише, чем вели разговоры. На нас смотрели, как на экзотических зверей, которых показывали слишком быстро. Мы были женаты почти год, и это странным образом обезоруживало всех, кто не верил в счастливые финалы. Как будто сам факт того, что мы все еще вместе, выглядел дерзостью большего масштаба, чем наша поспешная тайная свадьба. Как полагается женатой паре, мы сделали круг по залу, обменялись приветствиями, прежде чем перейти к танцам, общению с гостями и единственному, что я ждала с особым трепетом — пирожным! Моя камеристка сегодня перестаралась и слишком туго затянула корсет, из-за чего натянутая улыбка давалась с двойным усилием, а после пары десертов дышать и вовсе станет роскошью.

Я уже мысленно предвкушала момент, когда смогу попросить супруга распустить шнуровку корсета, когда мой взгляд наткнулся на знакомый профиль в толпе.

— Даниэль, — тихо сказала я, едва заметно касаясь его руки кончиками пальцев. — Смотри.

Он последовал за моим взглядом. Его лицо, мгновение назад озаренное легкой улыбкой, стало внимательным и серьезным.

Шарлотта Каннингем стояла у колонны и не спеша обмахивалась веером.

Год назад я бы описала ее как тень матери: робкую, немногословную, в платьях пастельных тонов, задача которых будто была растворить ее в интерьере. Та Шарлотта исчезла. Сейчас перед нами предстала женщина, которая уверенно заявляла о себе платьем фиолетового цвета и смело контрастировала с бледными дебютантками. Ее осанка была безупречно прямой, взгляд спокойным и ясным. Шарлотта наблюдала за происходящим почти с отстраненным любопытством.

— Она выглядит… превосходно, — констатировал Даниэль.

Я уловила удивление в его голосе.

— Превосходно? — я приподняла бровь. — Кажется, она собралась разбить вдребезги чье-нибудь сердце. Возможно, даже не одно.

Уголок его губ дрогнул.

— Ты находишь?

— Я нахожу, что платье цвета спелой сливы — недвусмысленное заявление о намерениях. Робкие особы носят сирень. Это же — вызов.

Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек — смесь азарта и нежности.

— Значит, весь прошлый сезон ты бросала вызов?

— Мне хотелось пощекотать твои нервы. Я никогда это не скрывала.

— Тогда, леди Ленгфорд, не думаю, что мы должны заставлять ее ждать. Что скажешь на предложение подойти и выразить наше восхищение? Вместе. Показать всему этому зверинцу, — он очертил зал едва заметным кивком, — что мы не прячемся от прошлого и не боимся настоящего.