Дремота

Глава 1

— Максим Петрович, я правильно вас понял? Наказание как сон?

— Да, — уверенно кивнул он.

— И как же это будет работать? — с интересом спросил пожилой мужчина в чёрной мантии.

— Да чего вы его слушаете! Может, шведский стол ещё заключённым?

— Тише! Дайте ему договорить.

— Спасибо. Начну с самого начала.

Он сделал глубокий вдох, словно собирался с мыслями.

— Это, наверное, идёт ещё из нашего с вами детства. Каждый ребёнок нарушает запреты родителей. Мне, например, запрещали есть сладости, но я всё равно их ел тайком. Когда меня ловили, то я делал вид, что раскаиваюсь, хотя знал: повторю это снова и снова. Потом были прогулы в школе. Я клялся, что буду ходить на каждый урок физкультуры, но снова прогуливал. И снова получал наказание.

Мужчина сделал паузу и вытер белым платком выступивший на лбу пот.

— Таких примеров — масса. Но дело не в них. А в том, что никакое наказание не меняет человека. Вы можете посадить преступника, ограничить его физически, но мысленно он остаётся свободным. Он живёт, пусть и на территории тюрьмы. Но и должен звучать вопрос о невиновности, ведь не каждый, кто отбывает срок, действительно виновен. Представляете, какие это муки душевные, когда ты не можешь доказать, что этого не делал, а над тобой висит система, которая заставит тебя сказать всё, что угодно. Внутри человека рушится хрупкий мир, пока другие строят закон.

— Максим Петрович, а вы там сами ничего не натворили, часом? — бросил с ухмылкой бывший коллега учёного.

— Тишина! Ближе к делу, Максим Петрович.

— Да, конечно. Если мы говорим о лёгких нарушениях, я предлагаю систему «око за око». Украл — отдай. Нечем отдавать — отрабатывай или выплачивай из зарплаты. Нанёс лёгкие телесные повреждения — пострадавший вправе ответить тем же.

— Изнасиловал — насилуют тебя! А что?! Мне нравится, — рассмеялся на весь зал тучный мужчина.

— Барыжишь — но уже барыжат для тебя! — задорно поддержала диалог женщина с густой чёлкой.

Максим Петрович посмотрел на весёлые лица всех собравшихся в зале, которые кроме смертной казни для всех больше ничего не могли предложить. Он разозлился и руки его затряслись, поэтому он сжал их в крепкие кулаки.

— Но, если речь идёт о тяжких преступлениях, — громче продолжил он, — таких как изнасилование, убийство и наркомания, я предлагаю «Дремоту».

— Простите, что? — переспросил судья.

— Сон. Если срок превышает десять лет, заключённый погружается в контролируемый сон. Мы ограничиваем его не только физически, но и мысленно. Он спит — и в этом сне мы воспроизводим то, что он совершил. Через Сонвизор мы видим его настоящие мысли, управляем ими, наблюдаем за реакцией. Так мы можем понять: виновен ли он, по сути, и изменился ли по-настоящему. В этом состоянии он не мечтает, не строит планы, не живёт. Он просто… отсутствует.

— Нонсенс, господа! Это не сработает!

— Возможно. Я не утверждаю, что это идеальная система. Но старая уже не работает. Люди совершают повторные преступления, чтобы попасть в тюрьму ради крыши над головой и еды. Моя система позволит снизить риски для сотрудников тюрем и сократить бюджет, выделяемый на содержание заключённых. Мы должны менять подход. Вы думаете, ваша идея сработает? Убийства и пытки над теми, кто оступился хоть на шаг?

— А сон лучше? — крикнул тучный мужчина, и с этой фразой вперёд полетели его слюни.

— А чем вы тогда лучше убийц? Вы дали кому-то жизнь, чтобы ее забирать, Константин Михайлович?

Мужчина в пиджаке, не сходящемся на животе, ничего на это не ответил.

— Это предложение… пожалуй, самое разумное из всех.

Пожилой мужчина в мантии медленно прошёл за трибуну.

— Максим Петрович, у вас девять дней на подготовку всей документации: регламентов, технического описания, сметы расходов. Я ознакомлюсь — и, если всё будет в порядке, мы попробуем внедрить вашу систему в одной из колоний.

— Вы серьёзно, Ваша честь? — не мог успокоиться Константин Михайлович.

— Заседание объявляется закрытым!

Максим Петрович сложил все бумаги в большую зелёную папку и плотно прижал её к себе. Вся документация у него была готова, но он решил, что будет как-то самонадеянно, если он сейчас принесёт её судье. Все его коллеги смотрели на него как на клоуна… или это просто зависть? Такое с Максимом Петровичем случалось не один раз в детстве: его новаторские идеи раздражали других детей и взрослых. А когда он вырос, это раздражение не исчезло, только прибавилось воровство его мыслей. Поэтому он редко делился тем, о чём по-настоящему думал. Мужчина пригладил свои каштановые волосы, выбившиеся из пробора, и с уверенной походкой вышел из зала.

Из дневника Максим Петровича. 30 октября 2034 года.

Девять дней… это слишком много. Я уже выбрал колонию, и Сонвизоры готовы к работе. Наверное, я верю в свою идею больше, чем кто-либо другой. Я форсирую события, мне нужно всё прямо сейчас, а в бюрократическом государстве: без бумажки ты букашка.

Как жаль, что рядом нет никого, с кем можно было бы этим поделиться. Я придумал что-то гениальное или меня несёт не туда? Хорошо, что сейчас не сжигают на костре. Но в качестве наказания меня могут предать моему же сну. А я из тех, кто возьмёт с собой нож, чтобы защититься. Даже если он окажется обращён против меня.