Дрессировщица крокодилов

Дрессировщица крокодилов

Дрессировщица крокодилов

Зима. Январь. Мороз. Захолустная глубинка Новгородской области. Времена прошлые, залихватские, я тогда еще не обанкротился. Еду на своем белом перламутровом красивом Лэнд Крузе. На заднем сиденье, на переднем и на полу навалены картонные коробки со всякими масляными и воздушными фильтрами для проведения техобслуживания экскаваторов и погрузчиков. Еду на свой любимый щебеночный карьер, который меня в итоге и сгубил. Но тогда все казалось прекрасным. Еду мимо деревни Веребье, ни машин, ни людей. Но у дороги стоит одинокая фигурка. Это женщина. Возраст приблизительно “ я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано”. На ней розовая тонкая курточка и ее капюшон накинут на голову вместо шапки. На ногах короткие сапожки и черные капроновые колготки. Глаза и губы умеренно накрашены, но лицо бледное, как у покойника. Она вяло махала поднятой замерзшей рукой и мою впечатлительную натуру охватил нервный спазм. Я надавил на тормоза, машина юзом заскользила по зимней дороге и остановилась чуть дальше голосующей дамочки. Она рванула к моей машине как дикая серна, я еле успел открыть дверь, а дамочка уже лезла по всем коробкам.

–Извините, у меня тут неудобно, все завалено коробками. – я стал спешно перекидывать с переднего сиденья назад все что попадалось под руку.

– Да мне по хер. Я сейчас залезу хоть куда, хоть в душу к дьяволу, лишь бы было тепло. Суки, козлы, пи……..ы, ………., …….., бля. – То количество проклятий и матов, сыпавшихся из ее рта, впечатлили даже человека, который в новгородской глубинке на щебеночном карьере таким образом только и разговаривал. – Стою уже почти час, ни одна тварь не остановилась. Чтоб они все сдохли, уроды. Сколько там градусов на улице?

– Двадцать пять! – сказал я, с удивлением посмотрев на показания автомобильного термометра. Она стала колотить себя по коленкам и истерично изрыгать ужасающие маты.

– Куда Вас?

– Да везите куда-нибудь уж, вперед. Мне вообще-то в Мстинский Мост надо. Это по пути и совсем недалеко. – Она как-то немного расслабилась, ей стало теплее, и она от этого почти растеклась по сиденью. – Только не езжайте очень быстро, я могу потерять сознание от перепада температур. Можно я закурю?

– Да, пожалуйста. Пепел можете сыпать на пол. Сам я не курю и пепельница забита всякой ерундой.

Я не мог отказать ей в этой маленькой просьбе. Она закурила какие-то длинные женские сигареты и медленно пускала табачный дым в теплый салон. Я мельком посматривал на нее. Возраст непонятный, худенькая, темноволосая, довольно симпатичная для ее непонятного возраста. Но одета совершенно не по сезону. И вопрос от нее прозвучал как-то неожиданно для меня:

– А Вы куда едете, кем работаете? – Я задумчиво замычал, пытаясь правильно сформулировать свою диспозицию, но она меня даже не стала слушать. – А я вот работаю дрессировщицей. У меня дома живут крокодил, варан и две игуаны. У нас дом на окраине деревни, тут как- то волки прямо под окна приходили. Интересно, не забыл ли муж протопить печку, мои ящерки любят тепло. – Я от удивления впал в какой-то штопор и не мог даже издать вздох вежливого восторга. Встретить в зимней новгородской глухомани замерзающую дрессировщицу крокодилов! Дурдом какой-то. Она выпустила очередную порцию дыма и продолжала:

–Но я не только своих ящерок дрессирую, я могу и других животных. Собак, котов, лошадей и даже медведей. Работаю с, так сказать, давальческим сырьем. – при этом она громко захохотала, ей самой очень понравилась ее шутка. – Меня приглашают на различные праздники, на концерты и даже на корпоративные мероприятия. У меня работы очень много. Хотя бывает, что и нет совсем. Вот только ездить далеко. – она сделала глубокую заключительную затяжку, с помощью стеклоподъемника приоткрыла боковое окно и защелбанила окурок в морозное пространство. После этого моя попутчица удобно откинулась на сиденье и молча уставилась на поглощаемое машиной дорожное пространство.

Я молча рулил, хотя меня так и подмывало спросить, как ее занесло в эти глухие места при такой экзотической профессии. Ей надо находиться где-нибудь в Питере или Москве, где-нибудь у моря, где тепло и праздник. Но дамочка оказалась очень общительной, и сама продолжила рассказ о своей жизни:

– Как-то я даже анаконду дрессировала. Это только кажется, что рептилии ничего не понимают. На самом деле они очень умные. Хотя я раньше жила в Санкт-Петербурге, но потом пришлось переехать в Новгород. А теперь с мужем живем тут, в своем доме. Он пытается разводить овец. Очень переживаю, стопил ли он печку. Иногда может напиться и тогда все. А мои ящерки любят тепло. У меня конечно специальные лампы стоят, но обязательно нужно постоянно топить. Кстати, скоро будет поворот на Мстинский Мост.

– Да, я знаю. – ответил я. – Я тут постоянно проезжаю, мне надо в Любытино. А вот сюда как-то ни разу не заезжал. Но сейчас заеду, довезу Вас до дома, тут прилично идти в такой мороз. А как Вы в Веребье оказались?

От моего вопроса она судорожно вздрогнула и чуть помедлив ответила:

– Доехала на попутке, но водителю нужно было только до Веребья и дальше он меня везти отказался. Козел какой-то. А потом никто не останавливался. Все проезжали мимо. Что за люди тут живут? Какие-то моральные уроды. – она достала сигарету и стала мять ее в руках. – Тут поверните налево и дальше по этой дороге до конца, до леса.

Мы ехали по узкой заснеженной дороге мимо унылых строений и наконец уперлись в подобие какого-то забора за которым стоял серый бревенчатый дом. Вокруг возвышались вековые ели. Не мудрено, что сюда приходят волки. Я остановился и стал озираться в поисках места для разворота. Она выбралась из машины и, придерживая дверь, сказала:

– Ну вот и мой дом. Не хотите зайти крокодила посмотреть?

Мне было конечно любопытно, но что-то меня остановило. Интуиция, недоверие, страх? И я скороговоркой ответил:

– О, нет, нет, простите. Я итак задержался, я очень спешу. Меня ждут люди. – и еще я нес кучу какого-то бреда, на что она мне грустно ответила: