Дрессировщик от бога

Глава 2 - Язык без слов

Утро пришло в Дархольм с туманом, вставшим с реки и заползшим в каждую щель частокола. В зверинце он висел молочной пеленой, приглушая звуки и запахи, делая мир мягким и нерезким. Вилен проснулся еще до рассвета, на сеновале над конюшней, где ему отвели угол. Сон был тревожным, обрывочным: вспышки фар, шелест гигантских листьев, желтые глаза, смотрящие сквозь прутья.

Он спустился вниз. Тело болело после вчерашнего — и от непривычной работы, и от нервного напряжения. Первым делом, еще до завтрака, он пошел в «лазарет».

Туман здесь был особенно густ. Фигуры в клетках казались призрачными тенями. Он замер у входа, прислушиваясь. Тишина. Но не мертвая — живая, наполненная дыханием. И тогда он различил знакомое, низкое, грудное мурлыканье. Ровное и спокойное. Кай.

Вилен подошел к клетке. Кот лежал на своем обычном месте, но поза его была иной — не скорченной в комок отчаяния, а расслабленной, боком, одна лапа вытянута. Глаза были прикрыты, но уши повернулись в его сторону, уловив шаги. Мурлыканье на секунду прервалось, потом возобновилось.

[Малый анализ существа]: «Кай. Состояние: умеренное истощение, остаточная слабость. Настроение: спокойное/настороженно-нейтральное. Отношение к субъекту (Вилен): признанное присутствие (нейтрально-позитивное)».

«Признанное присутствие». Всего два слова в системном описании, но для Вилена они значили больше, чем любой эпический титул. Он не стал нарушать момент. Кивнул в темноту, словно кот мог это видеть, и пошел к ящеру.

Тот спал. Огромный бок мерно вздымался. Шина на лапе была цела. В углу загона вода в плошке оказалась выпитой наполовину. Это был самый красноречивый отчет. Животное пило. Значит, цеплялось за жизнь.

Вилен принялся за утреннюю рутину с чувством, которого не было прежде: не с тягостной обязанностью, а с сосредоточенной ясностью. Он менял подстилку, наливал свежую воду, раскладывал корм. Делал все медленно, плавно, постоянно бормоча под нос ровным, бессмысленным потоком слов: «Двигаюсь слева, несильно шумлю, сейчас будет еда, вода чистая». Он создавал предсказуемый мир в нескольких квадратных метрах хаоса.

Когда он подошел к слепой лани, чтобы сменить ей компресс на больной ноге, произошло неожиданное. Обычно она вздрагивала при любом прикосновении, замирая в слепом ужасе. Сегодня, когда он осторожно протянул руку, она не отпрянула. Ее большие уши повернулись к источнику звука — его голосу. Она позволила дотронуться до воспаленной шкуры, лишь нервно дернув кожей. [Малый анализ]: «Снижение уровня паники на 20% (приблизительно)». Система начала давать процентные показатели. Интересно.

Работу прервал грубый оклик:
— Эй, бракованный! Борк зовет!

Это был один из подручных Борка, коренастый парень с лицом, на котором вечно играла глумливая ухмылка. Вилена уже окрестили «Бракованным Призывателем», и это прозвище, кажется, прилипло.

Борк сидел в своей конторе — тесной каморке, заваленной свитками, флаконами и потрескавшимися амулетами. Пахло дешевым табаком, кожей и чем-то кислым.
— Ну что, твой ящер еще дышит? — спросил он, не глядя на Вилена, разбирая какие-то счетные палочки.
— Дышит. Шина цела, воду пил.
— Чудо. Может, и правда выживет. — Борк наконец поднял на него глаза. Взгляд был цепким, оценивающим. — Слушай сюда. Прибыл заказ. Из столицы. Нужны три пары тренированных койрок для соколиной охоты. Не сухопутных, а пернатых.

Вилен на мгновение замер. Койрки... птицы? В его мире это слово ничего не говорило.

Борк, видя его непонимание, хрипло пояснил:
— Койрки. Небесные шакалы. Размером с большую сову, но стройнее. Оперение пепельно-серое, клюв крючковатый, когти — как бритвы. Стайные, умные, злые как черти. Охотятся на зайцев, лисью молодь, даже на небольших оленят с неба пикируют. Знать мода на них пошла — экзотика. Диких поймали в горах, за Грозовым хребтом. Шесть штук. Сидят в клетке для хищных птиц, бьются, кричат. Обучить надо за месяц — чтобы на руку в перчатке садились, на зверя по команде шли. Обычно этим Грон занимался. А теперь — твоя головная боль.

Вилен почувствовал, как в желудке холоднеет. Птицы. Хищные птицы. С ними работа тоньше. Здесь нельзя просто положить еду в щель. У них иное восприятие, иные страхи.
— Я… не сокольничий, — осторожно сказал он.
— А тут и быть не надо, — фыркнул Борк. — Надо волю сломить. Голодом, темнотой, лишением сна. Потом на руку приручать. Через месяц либо послушные крылатые убийцы, либо перья на подушки. Заказ важный. Справишься — получишь процент. Не справишься… — Он многозначительно посмотрел на дверь «лазарета». — Паек урежем вдвое. Места для балласта у меня нет.
— Я могу попробовать по-другому, — выдавил Вилен.
— По-другому? — Борк приподнял единственную бровь. — Как? Уговорить? Твой «пустой зов» на птицу подействует? Ладно. Пробуй. Но через неделю я приду смотрю. Если хоть одна клюнет меня или руку не примет — вся стая идет на стандартную подготовку. Цепью к присаде и голод. Понял?

Вилен кивнул. Выбора не было.

Он уже поворачивался к выходу, когда в воздухе перед глазами вспыхнул холодный, синеватый текст. Знакомое давление в висках возвестило о реакции Системы на новое условие.

[Обнаружены параметры нового задания. Синтез...]
[Задание получено: «Небесные шакалы».]
*[Цель: Социализировать и подготовить к охоте шесть особей Койрка пепельный (Falco ingens) в течение 30 дней.]
[Метод: Не определен. Рекомендация: Применить базовый анализ для определения оптимального подхода к каждому существу.]
[Награда по контракту: 300 серебряных крон. Дополнительная награда системы: +5 к навыку «Животноводство», +1 к навыку «Зверопонимание».]
[Штраф за неудачу: Урезание пайка на 50%, потеря доверия Борка. Дополнительный системный штраф: -10 к репутации в локации «Зверинец Дархольма».]
[Примечание системы: Существа обладают высоким интеллектом и сильным стайным инстинкком. Стандартные методы «ломания воли» имеют 67% вероятность вызвать необратимые психологические травмы и снижение рабочих качеств. Альтернативные методы не изучены.]