Дрессировщик от бога

Глава 4 - Воля к убежищу

Предрассветный час был самым холодным и самым тихим. Даже привычный ночной гул жизни затихал, будто затаив дыхание перед первым лучом солнца. Но в зверинце Дархольма тишина была иного рода — напряженной, звенящей, как струна перед разрывом.

Вилен не спал. Он сидел на ящике в «лазарете», спиной к стене, чтобы видеть и загон Грава, и вход. На коленях, свернувшись плотным теплым клубком, лежал Кай. Но кот не спал. Его уши, как маленькие радары, постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох за пределами хлипких стен. Грав лежал неподвижно, но его темные глаза в полумраке тоже были открыты. Он смотрел на Вилена.

Прошлой ночью, после того как система открыла ему новый навык, Вилен провел остаток темноты в мучительных попытках его понять. [Воля защитника]. Звучало громко. Но как это работало?

Он сосредоточился на ощущении в груди — той самой стальной решимости защитить Грава. Он попытался «направить» ее, как направлял [Пустой зов]. Сначала — просто на ящера. Ничего. Потом он вспомнил описание: «проецировать непоколебимую волю к защите на установленные связи». Связи… У него их было три. Кай, Грав и… стая койрок? Или Скар?

Он закрыл глаза и мысленно ощутил эти связи. С Каем — она была самой прочной, похожей на теплую упругую нить. С Гравом — толще, грубее, но и более инертной. И с койрками… это было сложнее. Он чувствовал не одну нить, а целый пучок, сплетенный в узел, в центре которого пульсировала более яркая, жесткая нить — Скар. Он сосредоточился на связи с Гравом.

«Защитить», — подумал он, не как слово, а как намерение. Как барьер между ящером и миром, который хочет ему зла.

И тогда он почувствовал. Не в голове, а в самой груди, под ложечкой, где, как он начал понимать, копилась его тощая, «искаженная» мана. Там что-то дрогнуло. Слабый, но четкий толчок, будто лопнул мыльный пузырь. И по нити, ведущей к Граву, пробежала едва уловимая волна… чего? Не тепла, не холода. Спокойствия. Уверенности.

Грав глубоко вздохнул и закрыл глаза. Его тело, до этого слегка подрагивающее от напряжения, обмякло. Он не уснул. Он просто… расслабился. Доверился.

[Системное уведомление: Пассивный эффект «Воли защитника» активирован для связи «Грав». Сопротивляемость страху повышена. Магическая сигнатура слегка замаскирована. Расход маны: минимальный.]

Это сработало. Пассивно. Но в описании был и активный эффект — «Убежище». Маскировка и внушение не причинять вред. Вот что было нужно. Но «высокая стоимость маны» и риск «привлечь внимание» пугали. Он и так был на мушке у Искателей. Что, если этот навык станет для них еще одним красным флагом?

Раздумья прервал Кай. Кот внезапно поднял голову, его тело напряглось. Он уставился не на дверь, а в сторону небольшого, забранного решеткой окошка под самой крышей. Оттуда лился первый сизый свет зари. И на фоне этого света, на тонкой ветке старого вяза за забором зверинца, сидела фигура. Не птица. Человек.

Сердце Вилена упало. Алрик? Он пришел так рано?

Но нет. Силуэт был другим — более угловатым, неподвижным. И не на ветке, а рядом с ней, будто стоял на воздухе. Фигура была закутана в темный плащ, лицо скрывал капюшон. В одной руке он держал длинный посох, на конце которого слабо пульсировал крошечный холодный огонек. Это был один из Искателей. Он наблюдал. С высоты. За зверинцем. Возможно, уже сейчас его приборы сканировали магический фон, пытаясь засечь «потенциально опасные» колебания от Грава или от него самого.

Паника, острая и липкая, сдавила горло. Они не стали ждать рассвета. Они выставили наблюдателя. Значит, приказ об «утилизации» — не пустая угроза. Это плановая операция.

Нужно было действовать. Сейчас. Пока Борк не пришел с топором или арбалетом.

Вилен встал, осторожно сняв Кая с колен. Кот, спрыгнув, тут же прижался к его ноге, продолжая следить за силуэтом в окне. Вилен подошел к загону Грава. Ящер открыл глаза. В них не было вопроса. Было ожидание.

«Убежище», — подумал Вилен, вкладывая в это слово весь свой страх и всю свою решимость. Он не просто активировал навык. Он призвал его. Не как магическую формулу, а как крик души: «Спрячься! Будь невидим для них!»

И на этот раз толчок в груди был не слабым. Это был удар. Будто кто-то вырвал у него из-под ребер кусок плоти. Мана — та самая, которую он едва начал ощущать — хлынула вон, как кровь из раны. Его закачало, в глазах потемнело, и он едва удержался, ухватившись за бревно загона.

Но эффект пошел.
От него самого, от точки в его груди, побежала незримая, дрожащая волна. Она была похожа на волну от брошенного в воду камня, но только в обратную сторону — она не расходилась, а стягивалась, формируя вокруг Грава и небольшого участка загона купол. Купол был невидим глазу, но Вилен чувствовал его границы — они покалывали кожу, как статическое электричество. Внутри этого купола свет как будто притушился, звуки стали приглушенными. Сам Грав стал казаться… менее отчетливым. Как будто его очертания слегка размылись, а взгляд невольно соскальзывал с него, цепляясь за детали загона вокруг.

[Системное уведомление: Активный эффект «Убежище» активирован. Продолжительность: 12 минут (базовая). Расход маны: критический (92%). Обнаружено истощение. Магическая подпись навыка зафиксирована и замаскирована под фоновый выброс панической энергии. Риск обнаружения высшими артефактами: повышен.]

Двенадцать минут. И почти вся мана. Вилен чувствовал страшную слабость, его ноги подкашивались, а во рту стоял медный привкус. Но он держался, упираясь в бревно, впиваясь взглядом в Глава. «Держись», — мысленно повторял он.

И тут произошло неожиданное. Кай, который все это время наблюдал, подошел к границе невидимого купола. Он остановился, понюхал воздух, потом медленно, решительно шагнул внутрь. И сел рядом с Гравом, спиной к ящеру, лицом к выходу из «лазарета». Его поза говорила: «Я тоже здесь. Это и мое убежище».

Связь с Каем дрогнула и усилилась. Вилен почувствовал, как по ней потечет крошечный, но ощутимый ручеек… чего? Не маны. Силы воли? Доверия? Он не знал. Но слабость чуть отступила. Продолжительность навыка в углу зрения прыгнула с 12 на 14 минут.