Дрессировщик от бога

Глава 5 - Частокол из теней

Первые шаги по лесной тропе отдавались глухим стуком. Каждый хруст ветки под ногой, каждый шорох попоны Грава о кусты казался Вилену оглушительным треском, способным разбудить все ужасы этого мира. Он шел, затаив дыхание, и слушал. Лес отвечал ему своей симфонией: скрип ветвей на легком ветерке, далекое уханье невидимой совы, бесконечный стрекот насекомых, похожий на шипение раскаленного железа.

Но постепенно, шаг за шагом, страх перед громкостью сменился другим, более острым — страхом перед неизвестностью. Тропа, которую Алрик назвал «дорогой», была едва различимой полосой в траве, то и дело теряясь среди бурелома и корней. Лунного света, пробивавшегося сквозь плотный полог, хватало, чтобы не налететь на дерево, но не более того. Каждый темный силуэт куста мог скрывать что угодно.

Именно тогда Вилен по-настоящему оценил свою стаю.

Кай шел впереди, не как домашний кот, а как первоклассный разведчик. Он не бежал, а двигался плавными, бесшумными рывками, замирая каждые несколько метров, чтобы прислушаться и принюхаться. Его уши были развернуты в разные стороны, хвост — неподвижной напряженной линией. Когда он замирал, Вилен замирал тоже. И почти всегда через мгновение из темноты доносился какой-то звук — мягкий топот копыт, шуршание в листве, — подтверждавший, что кот уловил что-то первым.

Скар на плече был его второй парой глаз. И не только его. Зрение койрок, как выяснилось, в темноте было куда острее человеческого. Вожак не просто сидел. Он постоянно, с почти механической точностью, поворачивал голову, сканируя сектора. Вилен научился читать его микрореакции: легкое напряжение мышц лап — движение слева; едва уловимое раскрытие клюва — странный запах впереди; короткое, беззвучное щелканье языком — все чисто, можно двигаться. Это была живая, пернатая система панорамного наблюдения.

Остальные койрки, сидевшие на жердях у Грава, не бездействовали. Они были его тыловым охранением. Их головы были повернуты назад, в сторону Дархольма. Они следили, чтобы угроза не подкралась сзади.

А Грав… Грав был их тяжелой поступью и живым барометром. Ящер шел удивительно тихо для своего размера, но каждое его движение было мощным и уверенным. И Вилен, через усилившуюся связь, чувствовал малейшие изменения в его состоянии. Легкая настороженность — где-то близко вода (возможно, ручей, а значит, и тропы животных). Глубокое, спокойное дыхание — участок безопасен. Едва уловимое подрагивание чешуи на загривке — в воздухе витает что-то чужеродное, магическое. Тогда вся группа замирала, пока угроза не минует или пока Кай и Скар не подтвердят, что путь свободен.

[Интерфейс] время от времени выдавал тихие уведомления:
«Навык [Малый анализ существа] применяется в пассивном режиме к окружающей среде. Мастерство растет.»
«Синергия [Тихий Частокол] активна. Радиус действия: 15 метров. Маскировка эффективна.»
«Связь с существом «Кай» углубляется. Обнаружена подсветка инстинктивных троп и естественных укрытий в поле зрения хозяина.»

Они не просто шли. Они функционировали как единый сложный организм. И Вилен, его разум, был тем центром, куда стекалась вся информация. Это было изнурительно. Через пару часов такого пути он почувствовал знакомую ноющую пустоту — ментальное, а не магическое истощение. Поддерживать такое количество связей, быть постоянно настороже, принимать микрорешения… это вытягивало силы с невероятной скоростью.

И снова стая отреагировала. Кай, почуяв его усталость, вернулся и стал тереться о его ноги, посылая волны спокойного, упрямого «держимся». Скар слез с плеча и устроился на верхней части мешка за спиной Вилена, взяв на себя еще и наблюдение за верхним ярусом леса, слегка разгрузив его. А Грав… Грав просто замедлил шаг, сделав его более плавным, менее тряским.

Они заботились о нем. Так же, как он заботился о них.

Перед рассветом они нашли первое укрытие — неглубокий, но густо заросший папоротником и колючим кустарником овраг с высохшим ручьем на дне. Это было идеальное место, чтобы переждать день. Кай, обследовав его и не обнаружив свежих следов или логовищ, дал знак.

Устроили лагерь молча, почти без жестов. Вилен снял с Грава жерди, и койрки, наконец, расправили крылья, бесшумно перелетая на низкие ветви вокруг, занимая позиции для круговой обороны. Грав с глухим стоном удовольствия опустился на дно оврага, сложив под себя ноги. Кай устроился у входа в их импровизированное укрытие, в полосе утреннего света, который только начинал пробиваться сквозь листву.

Вилен достал бренди Борка и смочил им тряпку, чтобы протереть мелкие ссадины от веток. Потом, разжевав кусок солонины и запив водой, прислонился к прохладной земляной стенке.

Он не спал. Он слушал. Лес просыпался. И с рассветом его голоса стали другими. Не таинственными и угрожающими, а просто… громкими. Трель незнакомых птиц, переклички каких-то зверьков, гул насекомых. И в этом гуле его стая была тихим островком. Койрки не пели. Они наблюдали. Грав дремал, его магия по-прежнему надежно укутана «Тихим Частоколом». Кай, казалось, дремал тоже, но его уши не прекращали работу.

Именно в этот момент, в утренней тишине, разбавленной лишь естественными звуками, Вилен почувствовал нечто новое. Не угрозу. Смутный, отдаленный резонанс. Он шел не по связи с кем-то из стаи. Он шел… от самого леса. Точнее, от земли. От камней, поросших мхом. Словно что-то древнее и огромное, спавшее под слоем почвы и времени, слегка пошевелилось во сне. Это было не злое. Не доброе. Просто сущее. И оно было повсюду.

«Магические линии», — вспомнились слова Алрика о заставе. Может, он уже начал к ним приближаться?

Его мысли прервало поведение Скара. Вожак, сидевший на ветке выше всех, резко наклонил голову, его клюв раскрылся в беззвучном предупреждении. Все койрки разом замерли, превратившись в каменные изваяния. Кай встал, шерсть на загривке слегка приподнялась.

Вилен затаил дыхание. Он не слышал ничего необычного. Но доверял им.