Дрессировщик от бога

Глава 7 - Рука, лапа и корень

Звук, который встретил Вилена наверху, был не просто грохотом. Это был хор искаженного металла, треска ломающейся брони и немого, шипящего воя, исходившего не из глоток, а из самых душ мутантов. Войска Алрика пришли в движение.

«Тараны» — бронированные тяжеловесы — медленно, неотвратимо двигались к стенам, как живые тараны. «Щупальценосцы» извивались за ними, их щупальца сжимались и разжимались, выплевывая сгустки едкой слизи, которая дымилась на камнях. А «жуки» с крабьими клешнями замерли сзади, их брюшки слабо пульсировали, копя заряд для чего-то.

Но что-то было не так. Вилен, чье восприятие теперь было пронизано зрением Духа, видел больше. Он видел рваные, ядовито-багровые нити, которые тянулись от каждого мутанта назад, в лес, к источнику чудовищного контроля. Он видел, как страх его стаи — чистый, серебристый — сталкивался с давлением искажения и отступал, но не рассыпался. И он видел слабые точки. Не в броне. В тех самых нитях-пуповинах, в местах сочленений, где чужая воля впивалась в исковерканную плоть.

Скар на его плече издал боевой клич — не карканье, а чистый, режущий звук, наполненный новой, дикой силой. И в ответ шесть койрок, сидевших на стенах, взметнулись в небо. Но не хаотично. Как единый организм. Их синхронность была теперь пугающей. Они не просто летели — они текли по воздуху, серая молния, рассекающая сумеречное небо.

— «Гнев воронья»! — мысленно скомандовал Вилен, направляя их не на броню, а на щупальценосцев. — Цель — стыки, глаза, те нити!

Стая отреагировала мгновенно. Тень, ставшая размытым пятном, спикировала первая. Ее когти, отливавшие теперь слабым зеленоватым светом, не стали рвать плоть. Они прочертили по воздуху вокруг щупальценосца, перерезая невидимые глазу, но ясно видимые Вилену багровые нити контроля.

Эффект был немедленным и ужасным. Мутант, лишенный на миг внешнего управления, замер, его щупальца беспомощно повисли. В его единственном глазу мелькнула вспышка чего-то дикого, животного и невыразимо страдающего — проблеск утраченной сущности. Затем по нему ударили остальные койрки, и он рухнул, извиваясь в предсмертной агонии, но уже своей, а не навязанной.

Надсмотрщик на спине мутанта-лося взревел, размахивая жезлом. Кристалл на его конце вспыхнул, и «тараны» ускорились, нацелившись на самые ветхие участки стены.

— Грав! — крикнул Вилен. — Правая группа! Заряд — отпускание!

Ящер, стоявший у менгира, уже был готов. Его связь с Виленом теперь была не нитью, а широким мостом. Вилен чувствовал, как чистая, каменная сила территории течет через него в Глава, смешиваясь с врожденной магией давления. Грав не просто выдохнул. Он направил. Сфокусированный столб невидимой силы, упругий, как удар кузнечного молота, ударил не в ближайшего «тарана», а в землю перед ним.

Земля вздыбилась волной. Трое идущих впереди монстров потеряли равновесие, рухнув в образовавшуюся яму и ломая конечности под собственной тяжестью. Это была не убийственная сила. Сила помехи. Сила контроля над полем боя.

Ворон на башне каркнул, и его карканье, усиленное древней магией места, обрушилось на наступающих как физическая волна давления. Мутанты замедлились, их движения стали неуверенными. Ползун, невидимый до этого, материализовался на спине одного из «жуков» и впился длинными когтями в стык между головой и брюшком. Существо завизжало и начало бешено крутиться, сбивая с толку своих.

Это была не героическая оборона. Это была хирургическая, жестокая эффективность. Стая Вилена работала как идеальный хищник, отсекая щупальца системы, ослепляя ее, ломая ритм. Они не могли убить всех. Но они могли сделать нападение слишком дорогим.

И тогда из леса вышел он.

Алрик Вейн. Но не тот учёный в потертом плаще. Он шел в простой, темной одежде, без видимого оружия. В руках — только его посох с кристаллом, который теперь светился холодным, расчетливым синим светом. Его лицо было спокойным, даже слегка озабоченным, как у ученого, наблюдающего неудачный эксперимент. Он не спешил. Он просто вышел на поляну, и мутанты перед ним расступились, замерши в почтительности.

— Вилен! — его голос, усиленный магией или технологией, прозвучал четко и ясно, перекрывая шум боя. — Прекрати это бессмысленное сопротивление. Ты видишь, на что способен мой «порядок». Они слушаются. Они эффективны. В твоем зверинце царил хаос страдания. Я даю им цель. Чистоту функции.

Вилен вышел вперед, на открытое пространство перед стеной. Кай шел рядом, его спина была выгнута, а зеленые глаза, отмеченные теперь символом духа, горели холодной ненавистью. Скар не взлетел, остался на плече, его клюв был сжат.

— Ты даешь им рабство и боль, Алрик, — голос Вилена звучал тише, но в нем была новая глубина, отзвук камня и корней. — Ты ломаешь их души, чтобы сделать удобными инструментами. Это не порядок. Это кощунство.

— Душа? — Алрик усмехнулся, и в его улыбке не было злобы. Была жалость. — Романтические иллюзии дикаря. Нет «душ». Есть шаблоны поведения, магические матрицы, потенциал. Я их оптимизирую. Смотри!

Он взмахнул посохом. Один из поверженных «таранов», с переломанными ногами, вдруг замер, а затем его тело начало неестественно вздуваться. Кости трещали, перестраиваясь, плоть перетекала, образуя что-то новое — живую, пульсирующую катапульту из плоти и хитина.

— Видишь? Даже в поражении — польза. Они не знают страха, не знают отчаяния. Они — совершенные солдаты моего нового мира. Мира без хаоса дикой природы, без страданий непонимания. Мира, где каждое существо знает свое место и свою функцию.

— Их место — быть свободными, — сказал Вилен, и в его словах прозвучала не только его воля, но и тихий, мощный гул древнего духа. — Даже в боли, даже в страхе. Это их право. Твое право — наблюдать и понимать. А не ломать.

— Понимание ведет к контролю, Вилен. А контроль — к совершенству. Твоя привязанность к ним слепа. Ты мог бы быть моим лучшим учеником. Вместе мы могли бы не просто изучать, а создавать новую жизнь! Твоя связь… она уникальна. Отдай мне ящера. Отдай свою методологию. И я оставлю тебя и твоих остальных зверьков в покое. Вы сможете жить здесь, в своем заповеднике, под моей защитой.