Древний свиток, или Как невзлюбить Богиню Любви

Пролог

Из личного дневника Эриарна Адера.

Зима 959г.

«…Время неумолимо летело вперед, меняя цивилизацию, стирая в пыль города, уничтожая династии. Пришедшее из ниоткуда и влекущее за собой в никуда, именно оно являлось бессменным властителем этого мира и любых иных миров, существующих во вселенной. Живущие здесь и сейчас, подстраивающие мир под себя и для себя – лишь жалкие крупицы в чаше времени. Осколки единого механизма, сыреющие и увядающие от старости или болезней. Блуждая по миру извечным пилигримом, под маской, скрывающей свое истинное уродство, мне неоднократно доводилось встречаться с таким странным феноменом, название которому было придумано до меня и существовать оно будет задолго после меня. Имя ему смерть. Как так вышло, что мне до сих пор довелось быть живым? Время забыло меня, не обращая внимания на мое существование. Но мир… меняющаяся по законам времени материя отвергает меня. Я ей чужд. И дело вовсе не в пролетающей мимо эпохе. Быть может, дело в том, что меня в ней не должно уже быть?

Осень 1914г.

«…Озабоченный исследованием феномена смерти, на своем пути мне посчастливилось встретить собратьев, разделяющих мою жажду знаний. Их душа и порывы схожи с той тьмой, пустившей корни в моем сердце с момента Пробуждения и до сего дня. К сожалению, найденные мной образцы оказались неразговорчивы, в отличие от голосов, временами возникающих в моей голове, и агрессивны. Они называли себя то «ведьмаками», то «Охотниками», то «магами»... Я так и не сумел наладить с ними контакт. Но мне все же удалось докопаться до сути и подтвердить, что наше общее состояние, назовем его «Перерождение», способно влиять на каждого отдельного индивида совершенно по-разному наделяя существо несвойственными человеку способностями. Мне стало противно признавать тот факт, что моя эмпирическая болезнь не уникальна и сожженные тела, не столь давно исследуемых объектов, были слабой гарантией моего единоличия в этом мире…»

Зима 1203г.

«Мои эксперименты увенчались успехом. За столь продолжительный период времени я могу похвастать тем, что научился полностью контролировать свои способности и убежден в том, что они развиты настолько, насколько нужно для выживания. Но мой жаждущий новых открытий разум, обращающийся за советом к голосам, не остановился и я подверг глобальному исследованию себе подобных тварей. Изучив возможности их тела, единственное, что до сих пор ввергает меня в смертельный ужас – это неспособность нашего рода на полноценную реверсию. Кажется, я знаю, чему посвящу оставшуюся часть отведенной мне вечности…»

— Убийства, разбой, немотивированная агрессия, — пламя в камине жадно заглатывало внутрь себя исписанную сумбурной вязью переплетающихся слов бумагу. Листок за листком, вырывая из собственного дневника, Эриарн жег мысли прошедших столетий, спокойно наблюдая как от исписанных страниц остается лишь пепел. Это был апогей его безумия. Вот на очередном листке взгляд выхватил пару фраз – то самое время, когда подкралось безумие. Он слышал голоса в своей голове. Они шептали странные вещи, навеивали чуждые взгляды, заставляли бояться самого себя… А после, через много-много лет выяснилось, что это не его мысли.... И вновь пришлось учиться это все контролировать.

— Отвратительное время…Гори! — и пламя вновь полыхнуло, с энтузиазмом превращая воспоминания в пепел.

— Вы ведь не против, что я тут хозяйничаю?

За столом, стоящим невдалеке от камина, на мужчину взирала человеческая семья, которая не спешила вежливо отвечать на прозвучавший вопрос. Вовсе не потому, что он был риторическим. Просто мертвые сами по себе не разговорчивы. Они умерли, едва открыв дверь, неосмотрительно пустив на ночлег случайного путника.

— Хороший город и жители отзывчивые, — улыбнувшись почившей семье, Эа вновь продолжил сжигать рукопись под аккомпанемент зверски смеющегося голоса в голове где-то на краю собственного безумия.