Древо поместья Хилл

Глава вторая. Кэтрин и Лидия

Кэтрин росла с кожей цвета слоновой кости, тонкой и гладкой, словно отполированный корень старого дерева. Но самым поразительным в ней были глаза - глубокие, зеленые, как мох, растущий в тени вековых ветвей. В них, словно в тихом омуте, отражалась вся печаль и тайна поместья Хилл. Волосы же, густые и прямые, ниспадали на плечи черным водопадом, напоминая о корявых ветвях проклятого древа, тянущихся к небу. В них не было блеска, лишь матовый отблеск, как у воронова крыла.

В отличие от многих девушек ее возраста, Кэтрин не стремилась к нарядам и украшениям. Она предпочитала простые, темные платья, которые словно сливались с пейзажем поместья, делая ее почти невидимой. Она сутулилась, словно пытаясь скрыть от мира свою красоту, свою связь с древом.

После смерти отца, когда ей исполнилось девять, ее глаза стали еще глубже и печальнее. Она уходила в себя, в мир книг и размышлений, словно ища там ответы на вопросы, которые терзали ее душу. Но книги молчали, лишь страницы шуршали, вторя глухому гулу, исходившему от древа.

Лидия, младшая сестра, была словно зеркальным отражением Кэтрин. Та же алебастровая кожа, те же зеленые глаза, обрамленные черными ресницами, те же черные, как смоль, волосы. Но в глазах Лидии был огонь, в ее движениях - грация и легкость. Она была живой, дышащей, словно побег, пробившийся сквозь мертвую листву.

Лидия пыталась вытащить Кэтрин из ее скорлупы, разделить с ней свою радость и свою печаль. Но Кэтрин оставалась неприступной. Она боялась, что если подпустит Лидию слишком близко, то тьма, живущая в ней, коснется и ее.

В 1796 году, в двадцать девять лет, Кэтрин вышла замуж за Джеймса. Он был высоким, крепким мужчиной, с открытым взглядом и доброй улыбкой. Его волосы были светлыми, как солнечный свет, его кожа - загорелой от работы на фабрике. Он был полной противоположностью мрачному миру Кэтрин, лучом надежды, способным растопить лед.

Свадьба была скромной, но Кэтрин старалась быть счастливой ради матери и сестры. Она надела кремовое шелковое платье, которое, несмотря на свою изысканность, не смогло скрыть ее бледность и худобу.

Но счастье, предсказуемо, оказалось мимолетным.

Во время родов в 1797 году Кэтрин потеряла ребенка. Мальчик, родившийся мертвым, с кожей цвета зимней земли, с тихим упреком смотрящий глазами в никуда. Его черные волосы, слипшиеся от крови, напоминали корни, вырванные из земли.

И вскоре умер Джеймс. Он, как и ее отец, уснул и не проснулся. Лежал в постели с тихим ужасом на лице.

После смерти Джеймса Кэтрин отказалась от любых попыток создать семью. Она похоронила свою любовь, свои надежды, свою веру в будущее. Она забрала прядильную фабрику и, к всеобщему удивлению, проявила незаурядные деловые качества. Она была жестокой, расчетливой, требовательной. Но справедливой.

Кэтрин вернулась в поместье Хилл. Она не пыталась бороться с тьмой, она просто стала ее частью. Она жила в тени древа, принимая его власть, словно признавая свою поражение. Но в глубине ее холодных зеленых глаз еще тлела искра надежды. Надежды на то, что однажды, может быть, она сможет найти способ остановить тьму

***

1799 год. Поместье Хилл стояло, вгрызаясь корнями в землю, словно злобный зверь, выжидая. Два года после кончины Джеймса, чья память висела в воздухе, как запах тлена. Кэтрин, погруженная в управление фабрикой и оцепенение от утраты, казалась высеченной из камня, наблюдая, как жизнь течет мимо. Но жизнь, несмотря на все усилия тьмы, пробивалась – в лице Лидии.

В свои двадцать три, Лидия, словно нарочно, излучала свет. В ее зеленых глазах, обрамленных угольными ресницами, плескалась надежда, а в черных, как вороново крыло, волосах играл солнечный блик. Она цеплялась за жизнь, как плющ за камень, словно стремясь собой заслонить близких от неотвратимого мрака. И вот, наперекор всему, она собралась замуж.

Чарльз, избранник Лидии, был как глоток свежего воздуха в затхлой атмосфере поместья. Двадцатипятилетний сын уважаемого врача, он воплощал собой здоровье, оптимизм и разум. В его светлых волосах и лучистых глазах отражалось солнце, он был человеком науки, далеким от суеверий и проклятий. Он казался невосприимчивым к той тьме, что клубилась вокруг Хилл. Возможно, именно это и привлекло к нему Лидию, жаждущую вырваться из заколдованного круга.

Свадьба была скромной, но торжественной. В поместье, казалось, оттаяла часть льда, сковывавшего его долгие годы. Лидия сияла, словно подснежник, пробивающийся сквозь снег. Ее платье, струящееся и белое, было словно вызовом тьме. Но Кэтрин, наблюдая за сестрой, не могла отделаться от тревоги. Она знала, что у судьбы приготовлен свой зловещий сценарий.

Чарльз, неискушенный в делах семьи Хилл, боготворил Лидию. Он окружил ее заботой, любовью и верой в светлое будущее. Он не понимал, почему она так боится темноты, почему вздрагивает от каждого шороха, почему так часто смотрит на черное древо, растущее во дворе. Но он не расспрашивал, лишь крепче обнимал, пытаясь укрыть от неведомой опасности.

1 сентября 1800 года,

на свет появилась Грейс. Лидия назвала её в честь милосердия, которое, по её мнению, уже покинуло этот дом. Девочка родилась здоровой, с такими же зелёными глазами и черными волосами, как у матери, но в ее взгляде читалась какая-то глубина, словно она уже с рождения знала о бремени, которое ей предстоит нести. Кэтрин, присутствовавшая при родах, почувствовала странную связь с племянницей, словно эта девочка могла стать ключом к спасению.

Жизнь в поместье Хилл, несмотря на рождение Грейс, не стала легче. Древо продолжало преследовать их. Тени сгущались, мрачность все сильнее окутывала дом. Но Лидия, стиснув зубы, боролась за счастье своей дочери. Она оберегала ее, словно драгоценный камень, прятала от любого дуновения тьмы.

В 1806 году, 2 декабря, родилась Сара. Эта девочка, в отличие от своей сестры, была тихой и робкой, как будто изначально знала о смертельной опасности, нависшей над их семьей. В ее глазах, как у Грейс, отражался зеленый оттенок, но в отличие от сестры, в ней не было искорки бунтарства, лишь страх и покорность судьбе.