Древо Жизни

Глава 5. Искушение достатком и ковка души

Успех в Бостоне стал для Майка пропуском в мир больших игр. Мистер Эванс, впечатлённый его стойкостью и нестандартным подходом, стал бросать ему самые сложные вызовы.

За последний год он провел сделку по слиянию двух региональных сетей аптек, где ему пришлось не только считать цифры, но и неделю уговаривать упрямого основателя одной из них не срывать сделку в последний момент.

Он убедил совет директоров инвестировать средства в стартап по переработке пластика, в который никто не верил. Майк лично провел в цеху несколько недель и разобрался в технологии лучше самих разработчиков. Этот проект ему особенно запомнился, тем, что он получил удар в спину от своего «коллеги».

Выпускник Гарварда, сын партнёра, блестящий, холодный и безжалостный прагматик, Картер Блейн. Он сразу же невзлюбил Майка и пытался саботировать все его предложения.

Помнится, на совещании у Эванса, когда Майк впервые представил этот проект, Картер лишь снисходительно усмехнулся.

— Позвольте мне понять, Хейл, — Картер откинулся на спинку кресла, изящно поигрывая дорогой ручкой. — Вы предлагаете совету директоров «Шелби Инвест» вложить два миллиона долларов... в крошечный цех, который пахнет расплавленными пакетами и чудом сводит концы с концами? Вы всерьёз верите в эту сказку про «зелёное» будущее?

— Я верю в цифры, Картер, — парировал Майк, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. — И в людей, которые горят своей идеей. Их технология...

— Их «технология», — перебил его Блейн, с насмешкой выделяя слово, — это куча ржавого железа, собранного на коленке. Я просчитал риски. Вероятность провала — девяносто три процента. Это не инвестиция. Это благотворительность для недоучившихся химиков.

— Это инвестиция в будущее, которое ты, похоже, не способен увидеть, — не сдержался Майк. — Пока ты считаешь проценты, они уже меняют мир.

— Мир меняют деньги, Хейл, а не наивные мечты, — холодно отрезал Картер. — Ваш провал ляжет тёмным пятном на репутацию всего нашего отдела. И я сделаю всё, чтобы совет директоров это понимал.

Но Майк не отступил. Он прошёл через это сопротивление, через ядовитые усмешки в кулуарах, через то, что проект тут же окрестили «помойкой Хейла».

Его уверенность, подкреплённая не голой верой, а доскональным знанием каждого винтика в том цеху и каждого числа в отчёте, в итоге перевесила скепсис совета. Победа в том споре была сладкой.

Каждый такой проект был битвой — на стыке арифметики, психологии и чистой интуиции.

Парень работал на износ, но он любил это чувство — когда твой ум напряжен до предела, когда ты можешь применить навыки, полученные во время вечерних обучений и когда от твоего решения что-то реально зависит.

Он с жадностью набросился на работу, подкрепляя свою уверенность железной дисциплиной, которую он выработал за время практики «Чудесного утра».

На свою первую солидную премию он открыл брокерский счёт и начал торговать, но уже не наобум, а подкрепляя каждое решение глубоким анализом и макроэкономическими прогнозами. Это были нервные и бессонные ночи у мониторов, но Майк был счастлив, он чувствовал, как в нем прорастает уверенность, что все сложиться так как нужно.

Первые полгода принесли скромный, но стабильный доход. Он пошил себе по-настоящему дорогой костюм — тёмно-синий, отлично сидящий по фигуре.

Это была не просто одежда. Это была униформа его новой, выросшей личности.

Он наконец-то позволил себе снять просторную студию в Принстон-Хайтс с панорамным видом на Манхэттен. Стоя у окна с чашкой кофе, он чувствовал, как постепенно становится тем самым парнем, который приехал покорять Нью-Йорк.

Однажды Эванс вызвал его к себе.

— Хейл, в субботу благотворительный гала-ужин в пользу Музея современного искусства. Наша компания — один из спонсоров. Будь там, пообщайся с людьми. Посмотри, как вращаются большие деньги. Оденься соответственно.

Майк кивнул, но внутри всё сжалось. Он ненавидел эти светские рауты. Он чувствовал себя там рыбкой, выброшенной на берег.

— Не бойся, — ухмыльнулся Эванс, словно прочитав его мысли. — Там все такие же, как ты. Просто лучше скрывают свою неуверенность за дорогими костюмами. Будь собой. Твоя история с Бостоном уже стала маленькой легендой.

Перед гала-ужином он долго стоял возле зеркала, поправляя галстук. Он видел отражение успешного человека, но в глазах все еще читалась неуверенность провинциала. «Ну что, Хейл, — сказал он своему отражению. — Из Огайо на благотворительный гала-ужин. Неплохой апгрейд».

Вечер был пышным. Свет льстивых камер, блеск украшений, гул голосов.

Майк, как образцовый представитель компании, общался с гостями, но его взгляд автоматически выискивал в толпе… кого-то. Он не знал кого.

И вдруг на другом конце зала он увидел её. Точнее, спину женщины в изумрудном платье с высокой замысловатой причёской и волосами цвета шоколада... У него ёкнуло сердце.

Это была не просто похожая фигура. Это было ощущение. Он резко извинился перед собеседниками и пошёл через зал, но его остановил какой-то парень, чтобы выразить восхищение его последним успехам.

Когда он наконец пробился к тому месту, женщины там уже не было. Позже он узнал, что это была жена итальянского посла.