Древо жизни. Ярослава

Глава 6

В этот раз рассудок возвращается ко мне вместе с болью. Чем больше я осознаю себя, тем сильнее у меня болит голова, руки, ноги, да что уж, я вся состою из пульсирующей боли.

- Ничего, потерпи ещё немного, - сквозь закрытые ресницы слышу тихий, ласковый голос.

Он отдалённо знаком, но сейчас звучит иначе. Открыть глаза получается с огромным трудом.

Ух, где-то я уже видела эту кровать, одну из многих, не прописаться бы на ней.

Радим сидит на краю, бережно разматывая бинты с моей руки

- Постарайся не шевелиться, я немного подлечу тебя.

Мне хочется принять более высокое положение и он без лишних слов помогает мне, подкладывая под спину подушку. Язык не ворочается совсем, горло саднит и, кажется, голоса нет.

Что ж, он ведь слышит мои мысли, значит, мне и говорить не нужно.

Спрашиваю мысленно первое, что беспокоит меня больше всего.

Что с моими родителями?

- Не волнуйся, с ними всё хорошо, они здесь, под защитой совета, - Радим продолжает разматывать бинт.

Постепенно, чем больше слоёв бинта он снимает, ткань приобретает жёлтый оттенок, а затем розовый и наконец, последний промокший насквозь бурый слой открывает мне ужасные ожоги. Меня мутит только от одного вида, голова начинает кружиться.

- Тише, тише, всё поправимо, - мужчина улыбается тёплой улыбкой, - сейчас увидишь…

Он покрывает мою обожжённую кисть своей, второй рукой поддерживает. Начинает происходить необъяснимый метаморфоз. Его кисть меняется, на ней появляются пузыри, кожа темнеет, краснеет, пузыри сливаются, лопаются и наконец приобретают вид точь-в-точь как мои. Медленно убирает руку в сторону, под ней моя, абсолютно здоровая, ни единой царапинки. Только и могу, что шокировано раскрыть глаза.

А ты? А как же твоя рука?

Радим отстраняет свою руку с еле уловимой улыбкой.

- Мне нужно гораздо меньше времени, чтобы излечиться, через пару минут всё исчезнет.

Не дожидаясь ответа, он берётся за разматывание второй руки.

А боль? Ты ощущаешь боль?

- Как собственную.

Отдёргиваю забинтованную руку.

Не хочу, чтобы ты испытывал боль вместо меня, ты ведь ни в чём не виноват и не должен…

- Да и ты не виновата, - осторожно притягивает мою руку к себе и продолжает разбинтовывать, - Поверь, я испытывал ощущения гораздо болезненнее, чем эти. Твои ожоги для меня стоят незначительных усилий.

Избавившись от последних туров бинта, повторяет действие и теперь мои руки как прежние, боли нет. Зато его руки обожжены. Однако на первой кисти уже видны следы заживления.

- Теперь немного подождём и продолжим.

- Прости, - голос выходит сиплым.

- Лучше продолжай молчать, тебе нужно время на восстановление.

Его руки заживают на глазах. Это поразительно. Вскоре остаются небольшие пятна.

А шрамы останутся?

- От этих не будет… Бывает конечно, если ранение достаточно серьёзное, то и шрамы появляются.

И много у тебя шрамов?

Радим усмехается и опускает глаза.

- Есть парочка, но, как видишь, со мной всё в порядке.

Через пару минут на руках Радима ни следа. Он всё так же сидит на краю моей кровати.

На этот раз на нём белая рубашка и брюки. Отмечаю, что белый ему не к лицу, ведь с такими платиновыми волосами и светлой кожей он становится как белый лист. Хотя глаза, которые сейчас кажутся аквамариновыми в обрамлении чёрных ресниц и бровей сильно контрастируют лицо. Он красив по-своему. Очень экзотично красив. Наверное, если бы вампиры из книг, с их романтичной красотой существовали, я бы представляла их такими.

- Нет, они совсем не такие, хотя мне лестно, что ты находишь меня красивым, - Радим смотрит очень внимательно и слегка улыбается.

О нет! Мои мысли…

Я закрываю лицо руками.

Это ужасно, ты словно в моей голове, видишь всю меня как на ладони.

- Я слышу каждый день столько разных мыслей, что уже ничто не может удивить или смутить меня. Давай лучше продолжим. Пока ты спала, я почти всё более-менее серьёзные раны исцелил, но у тебя ещё есть ожоги, они не такие, как на руках и поэтому я заберу их все разом.

Взяв обе мои руки, закрывает глаза и слегка хмурится.

Я чувствую, как постепенно вся моя боль исчезает, утекая от меня к нему через ладони.

Белая рубашка Радима покрывается жёлтыми пятнами и кое-где с вкраплениями красных.

- Ну вот и всё, теперь тебе нужно немного поспать.

- Твоя рубашка… - голос вернулся, но всё ещё слабый.

- Какая неприятность, жаль, ткани я выстирывать одним прикосновением не умею. Здесь есть чистые больничные футболки, так что таким я точно не уйду.

Он встаёт и подходи к бельевому шкафу, достаёт оттуда простые хлопковые футболки. Одну подаёт мне, а вторую оставляет себе. Тут же расстёгивает рубашку и вытягивает из брюк её края.

На широких плечах и рельефной спине заживающие ожоги, но не на них я смотрю неотрывно. Куда только не падает взгляд, тут и там, шрамы, много шрамов. Некоторые длинные и, по всей видимости, глубокие, другие совсем маленькие. Круглые как от пули и протяжные как от меча.

- Невероятно! Парочка, говоришь? Да ты как дуршлаг, на который напала бешеная домохозяйка с тесаком! – я тут же прикусываю губу. Мы слишком мало знакомы, чтобы он оценил мой сарказм.

Зато Радим находит мой выпад смешным и начинает от души смеяться.

- С таким предметом домашней утвари меня ещё не сравнивали, отдаю тебе должное, повеселила, - продолжая посмеиваться, надевает футболку.

Пока он стоял в пол-оборота, замечаю и на груди несколько очень внушительных шрамов.

- Это совсем невесело… Сколько жизней ты спас?

- Не так много как тебе кажется. Думаю, можно даже сказать, что ни одной. Почти все они принадлежат одному человеку. И его жизни они особенно не угрожали.

- Похоже, что этот человек попал в шнекоротор, непонятно только как всё это не угрожало жизни.

- На самом деле, они получены в разное время. В молодости Дар любил безрассудные поступки, и иногда они обходились ему высокой ценой.