Друг моего брата. Ещё поквитаемся.

Глава 6

Прошедший понедельник поминала синим пламенем ада. В гробу его видела!

Как пришла домой и скинула с себя тяжёлую ношу, весом около 1 кг, почувствовала, как расслабляюсь и отваливаются все мои конечности. Плюхнулась на кровать. Мне так хотелось, чтобы в этот момент кровать превратилась в десятки сложенных перин. Друзья девушек – алмазы? Не смешите мой тапочки – прошлый век! Друг девушки – это перина, в которую можно прыгнуть солдатиком и утонуть в наимягчайшей ткани.

Едва коснувшись телом кровати, почувствовала разламывающую тело боль. От ощущения боли так и хотелось плакать и, даже, пойти просить брата отчислить меня (хотя могла, и сама это сделать), хорошо его не было дома, и я быстро опомнилась. Однако мышцы ломило до такой степени – каждый вдох ощущался острой болью. Кажется, я прониклась сочувствием к магам со сломанными рёбрами, и не только… Ноги, руки, спина – всё ломило, как никогда в жизни! Мази в доме не было, а ведь коробка с лекарствами была далеко не на первой полочке. Ради неё пришлось тащить стул, на этот стул вставать, спускаться, потом опять подниматься. Скажем так: боль я ощутила во всём разнообразии. Не болели только пальцы на руках и ногах – да толку то?

Ближе к 19 часам пришёл Герман, мой спаситель.

- Герман, - Позвала его, стоило братишке разуться.

- Чего?

- Сходи в аптеку.

- Зачем?

- У меня всё болит. Купи мазь.

- А чего сама не сходила?

- Потому что всё болит.

- Раньше не могла сказать?

- Не могла: движение – боль.

- Что купить?

- Да хоть что-нибудь! – Крикнула ему. – Ой! – И тут же прочувствовала отголосок.

- Жди. – Герман пришёл довольно быстро – а то ж! Аптека на первом этаже, пусть и сзади дома. Преодолевая боль забрала футболку максимально высоко, лифак сам расстегнёт. – Где болит?

- Везде. – Думала помру. Сказала же: больно везде, даже говорить больно. На тело выдавилась холодная жидкость. Одной рукой Герман размазал мазь сначала с низу, потом затупил – верхнюю половину от нижней разделял лифчик. Так как одна рука была в мази, пришлось ему левой расстёгивать: он и двумя пальцами пытался расстегнуть, и «потерев» между тремя. Сдался: измазанной рукой помог первой, и застёжка наконец расстегнулась. Чистой рукой развёл крючки с петлями в стороны и продолжил мазать спину. Закончив с ней, приступил к рукам и ногам.

- Надеюсь спереди мазать не надо? – Полушутя уточнил он. Представив в голове пошлую картинку запретной любви между родственниками, твёрдо ответила – нет. Роман с братом…? От одной мысли тошно… Случаях взаимной (и невзаимной) симпатии между родственниками не секрет для общества, но эта история точно не про нас.

- Надеюсь, оклемаюсь до завтра. – Надежда была менее одного процента. Если у меня что-то болит так сильно, то болит, как минимум день или два. Поэтому совершенно точно могу сказать, что завтра я буду напоминать нежить. Надеюсь, некроманта не вызовут. До умертвия мне пока что далеко. От еды отказалась по известной причине, а вот чай выпила, в постели. Брат решил сегодня побыть моей мед. сестрой или лучше сказать мед. братом.

На следующее утро стало ещё хуже. Чуть ли не со слезами на глазах упрашивала брата взять отгул на работе и сходить за меня на занятия. Глядя на меня, как на ума лишённую, спросил:

- Я не могу взять отгул, ты же знаешь. – Знаю и потому всё ещё хуже. У Германа осталось мало времени на сборы и разговор со мной. Он набрал кого-то, по разговору тут же поняла кого: стало неудобно перед человеком и стыдно. – Привет, можешь взять конспекты взять у преподавателей моей сестры? – Из трубки донёсся отдалённый голос, я прислушалась.

- Я так понимаю последствия вчерашнего занятия? Пф-ф-ф… -Я думала он посмеётся над нами, что мы жалуемся и не можем выдержать его тренировок. Несмотря на это, создавалось иное ощущение. Будто он жалел, что дал так много нагрузки. – Не беспокойся, сегодня ни один человек из её группы не придёт, а если и придёт – отправят домой. Сам понимаешь: какой толк преподавать одному-двум студентам. Вероятнее всего, в группу отправят лекции по предметам, переписать, да и только. – Бенджамин смолк, но лишь для того, чтобы спросить. – А ты случаем не опаздываешь ли на работу? На сколько я знаю путь не близкий, а уже начало девятого.

- У нас семейный совет. Представляешь, меня пытались переманить с работы обратно учится? – С усмешкой рассказал Герман, вогнав меня в краску.

- План не удался, полагаю? – С той же интонацией спросил Бенджамин.

- Почти удался, было так тяжело сопротивляться сестринским чарам, ты бы знал… - Врёт и не краснеет. Ему-то хорошо: ничего не болит.

- Даже представить не могу.

- Всё! Давай, братишка, брысь из дома. – Превозмогая боль во всём теле, выпихнула засидевшегося братца за дверь в коридор, захлопнув за ним дверь в нашу комнату. Послышались звуки лязганья и топанья. Предположила, что застёгивает куртку и обувается. Не прошло и пяти минут, как дома возникла полная тишина. Как на зло, спать совсем не хотелось, а движение – боль. Думала видео посмотреть лежа, ага, как же! Ломило так, будто болею гриппом.

Почему-то в этот момент вспомнилось, что сегодня наши должны идти на кладбище; пойдут ли? С такой болью, если бы и хотела – не пошла.

Слышала, что после родов в туалет больно ходить, но не думала, что ощущу послеродовые тяготы, ни разу не родив. Теперь сомневаюсь, что хочу рожать. Лучше из приюта возьму или найду кого-нибудь… Нет-нет, это всё бредовые мысли. Уверена, что после прошествия симптомов прошествия растяжения мышц, мысли устаканятся и пришедшее на ум сейчас покажется несуразицей.

Где-то около двух часов дня телефон предательски завибрировал. Почему предательски? Потому что мне сразу захотелось посмотреть, что именно пришло. А для этого нужно было нащупать телефон или сесть на кровать, что одно, что другое – приводит к ломке. Поэтому-то и предатель! Нащупать телефон не удалось, пришлось сесть. Нервно смеясь, подумала: мир издевается надо мной; телефон лежал на другом конце кровати. Пришлось вставать на корточки, дотягиваться до телефона, а потом обратно ложиться на кровать, но на этом всё не закончилось. Руки-крюки, будто телефон был смазан мылом, выпрыгнул из рук и, прямо-таки в яблочко, угодил в «расщелину» между кроватью и стеной. Все происходило перед моими глазами словно в замедленной съёмке. От безысходности взвыла. Что теперь: двигать кровать или попытаться протиснуться рукой?