Друг моего отца.Не твоя девочка

Глава 1 Амелия

Я спускаюсь по трапу и горячий калифорнийский воздух ударяет в лицо, словно пощёчина. Он густой, пряный, совсем не такой, как наш московский, там воздух всегда острый, колючий, он бодрит. А здесь он липнет к коже, заставляет чувствовать себя чужой. Иронично, что именно сюда меня сослали, чтобы я "остыла" и перестала "портить нервы" отцу и его драгоценной Жанне.

Отец… Даже мысленно я стараюсь не произносить это слово с теплотой. Оно сейчас царапает горло. Третья жена. На старости лет решил поиграть в молодую семью. Жанна там, окружённая такой заботой,что даже тошнит, а я так, лишняя деталь в его идеально выстроенной картине мира.

"Амелия, тебе нужно образование, мир посмотреть, это для твоего же блага" - говорил он, избегая смотреть мне в глаза.

А я-то знала правду, я слишком громко дышала в одном доме с его новой идиллей. Слишком напоминала ему о том, что его жизнь, это не только новые начинания, но и старые, неудобные хвосты вроде меня.

А Рита… При мысли о ней к горлу подступает ком. Моя лучшая подруга, бывшая папина вторая жена, и моя ровесница, с которой мы могли болтать ночи напролёт. Она понимала эту абсурдность нашего "семейного счастья". И когда она влюбилась в охранника и сбежала, я даже не осуждала её. Кто-то должен был вырваться первым. А я осталась. До тех пор, пока отец не нашёл способ избавиться и от меня.

Я иду сквозь стеклянные двери аэропорта, таща за собой чемодан, который кажется тяжелее, чем был в Москве. Вокруг всё такое яркое, глянцевое, чужое. Люди улыбаются, спешат к встречающим, обнимаются, кричат от радости. А я чувствую себя невидимкой. Или, хуже того, экспонатом, которого привезли на выставку в другую страну.

Я умоляла отца оставить меня в Москве,но он был не преклонен.Он всегда отличался жёстким характером.А когда умерла мама, вообще стал для меня чужим.Но он меня вырастил и я не имею право его осуждать.
Но самая главная проблема в том,что я не хотела лететь в Калифорнию и ещё по одной причине.

И вот эта самая причина сейчас должен встретить меня в здании аэропорта. Тот, кого я пыталась вычеркнуть из головы все пять лет.

Я замечаю его не сразу. Сначала вижу этот чёрно-белый контраст, который врезается в сетчатку, его строгий тёмный костюм на фоне светлого зала. Он стоит чуть в стороне от толпы, не размахивает табличкой, не суетится.

Кирилл Викторович. Папин друг.

Мужчина, которого я когда-то, в свои пятнадцать, считала самым красивым, самым надёжным, самым… невозможным.

И вот сейчас его харизма просто валит меня наповал.Он слегка хмурится, высматривая меня в потоке пассажиров. В этом жесте вся его суть,собранность, контроль, дистанция.

Он ищет глазами меня, ту самую девочку с косичками, с рюкзаком, за которой обещал "присмотреть", пока я буду находиться в чужой стране.

Но он ещё не знает, что эта девочка выросла. И что она до сих пор смотрит на него так, будто он единственный якорь в этом чужом, раскалённом мире.

Я замираю на секунду, позволяя себе просто смотреть на него. Пять лет я убеждала себя, что это была детская влюблённость, глупый каприз. Но сейчас, стоя в десяти метрах от него, я чувствую, как внутри всё сжимается от одного его присутствия. Это не просто волнение. Это страх. Страх того, что он посмотрит на меня и увидит снова только дочь своего друга.

Он наконец-то замечает меня. Его взгляд скользит по толпе и вдруг замирает. В его глазах на долю секунды мелькает что-то, похожее на замешательство. Он явно не ожидал увидеть здесь эту версию меня. Я не опускаю глаз. Пусть смотрит. Пусть видит, что я больше не та маленькая девочка, которая пряталась за спиной отца и краснела от каждого его слова.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами становится гуще, тяжелее. Его лицо остаётся непроницаемым, но в этом спокойствии чувствуется напряжение, такое же, как в тугой струне, которая вот-вот лопнет.

- Амелия? Ты? - произносит он, и его голос, низкий, чуть хрипловатый, звучит здесь, в этом шумном зале, как что-то невероятно личное.

- Ты… ты так выросла!

Я делаю ещё один шаг вперёд, чувствуя, как каблуки стучат по полу, отсчитывая секунды моей новой жизни.

- Да, Кирилл Викторович! - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно прорывается эта горькая, колючая нотка.

- Я выросла. И теперь мне не нужна нянька.

Он от этого слова «нянька» удивляется и в его взгляде мелькает что-то, похожее на обиду, смешанную с раздражением. Но я не собираюсь жалеть о сказанном. Пусть знает, что я здесь не для того, чтобы быть удобной.

- Твой отец просил присмотреть за тобой! - говорит он, и в его словах нет укора, скорее, это констатация факта, броня, за которую он сейчас прячется.

-Поэтому твоя ирония не уместна,я человек слова и обещал ему помочь тебе с обустройством и с .. со всем остальным!

Я усмехаюсь, но в этой усмешке нет веселья.

- Мой отец много о чём просит. Но я здесь не для того, чтобы исполнять его просьбы,я чтобы учиться и присматривать за мной не надо!Я взрослая девочка!

Он смотрит на меня долго, пристально, и в этом взгляде я вижу не только взрослого мужчину, оценивающего ситуацию, но и что-то ещё. Что-то, от чего у меня перехватывает дыхание. Будто он впервые видит меня не как дочь друга, а как женщину. И этот взгляд обжигает сильнее калифорнийского солнца.

- Ладно! Взрослая девочка! - наконец произносит он, слегка наклоняя голову, и я замечаю, как напряжены его плечи.

- Давай сначала доберёмся до дома. А потом будем разбираться!

Я киваю, чувствуя, как внутри всё дрожит от этой странной смеси облегчения и страха. Он рядом. Он здесь. И теперь мне придётся учиться жить с этим. С тем, что самый запретный человек в моей жизни стал моим единственным проводником в этом чужом городе.