Друг моего зятя. Скандальная связь

Глава 1. Рита

— Мамуль, ты скоро? — голос дочери в динамике телефона дрожит. Я почти физически чувствую её подступающую истерику.

— Да, милая, я уже почти на месте, — отвечаю максимально спокойно, привычно загоняя собственные эмоции в самый дальний угол сознания.

— Мы проверили все чехлы, там нет пояса. Без него мой «лук» не завершён! — на заднем фоне слышится суета. — Папа предлагает выбрать другое платье и не морочить голову, но тогда придётся менять всё!

— Дыши, Стася! — приказываю я. — Пояс у меня, ты обронила его дома.

— О слава богу, — всхлипывает дочь облегчённо, и напряжение в её голосе немного спадает.

— Это всего лишь атласная лента, и она точно не стоит твоих слёз.

— Я просто волнуюсь. Да и Вика нервирует, ходит по комплексу и командует моими декораторами, как хозяйка.

От одного упоминания этого имени у меня сводит скулы.

— Буду через десять минут и всё улажу, — вздыхаю, поправляя зеркало заднего вида, в котором отражаются мои уставшие, но полные решимости глаза.

Роль службы спасения и миротворца — это мой личный крест последних двадцати лет. И, видимо, я буду нести его до самого конца.

За лобовым стеклом проносится полоса густого хвойного леса. Я уже вижу впереди поворот в элитный загородный комплекс, в котором уже завтра состоится свадьба моей единственной дочери Анастасии, для близких просто Стаси.

— Ты лучшая, мам, — щебечет повеселевшая дочь. — Люблю тебя и жду!

Я даже не успеваю ответить. Нарастающий хищный рёв оглушает, перекрывая голос из динамика. Чёрная тень возникает так неожиданно, выныривая из слепой зоны. Спортивный байк, опасно накренившись, так что его подножка едва не высекает искры из асфальта, подрезает меня, буквально втискиваясь в узкий зазор перед моим капотом. Резко бью по тормозам. Сердце делает кульбит и замирает где-то в горле.

Ремень безопасности больно впивается в ключицу. Машину слегка встряхивает, неприятный скрежет шин об асфальт бьёт по ушам, а прохладный салон мгновенно наполняется едким запахом жженой резины. Мотоциклист, чудом удержав равновесие тяжелого металла, тормозит в метре впереди, подняв облако густой дорожной пыли, которая оседает на моем безупречном капоте.

— Идиот! — вырывается громко, вместе с судорожным выдохом.

— Что? Кто? Мам? — тараторит Стася, напуганная резким звуком.

Несколько секунд я сижу неподвижно, оглушенная пульсацией собственной крови в висках, и не реагирую на голос дочери. Смотрю на собственные пальцы, намертво вцепившиеся в руль, пытаясь осознать, насколько близко мы были от катастрофы. Перевожу взгляд на черную фигуру впереди, и гнев, что месяцами копился на бывшего мужа, на его новую пассию, на собственное звенящее одиночество, вдруг находит выход. Эта ярость затапливает меня горячей волной. Глушу мотор, резким движением выхватываю телефон из подставки.

— Я перезвоню, — коротко отвечаю Стасе и отключаю связь, не слушая возражений.

Уверенно толкаю дверцу и выхожу из авто в палящий зной. Осматриваю бока машины, отмечая, что крыло чудом не пострадало, и выпрямляюсь.

— Вы вообще в своём уме?! — возмущённо выпаливаю, не дожидаясь его и сжимая кулаки. — Вы чуть не устроили ДТП! А если бы я вас не увидела? Стали бы одним из этих… Как их…

Адреналин бьет по нервам, и, как назло, в момент волнения из головы вылетает нужное слово, которым обзывают таких вот лихачей.

Мотоциклист небрежно откидывает подножку, снимает черный шлем и с какой-то издевательской неспешностью слезает с байка. Я невольно замираю, ловя себя на том, что рассматриваю эту широкую спину, закованную в плотную кожу косухи. А когда он разворачивается и с грацией крупного хищника идёт ко мне, я зачем-то пячусь обратно, прижимаясь к открытой дверце салона.

Ему на вид лет тридцать пять. Высокий, здоровый, откровенно опасный. Резкие черты лица, словно высеченные из темного гранита, напряжены. Короткие темные волосы растрепаны ветром, а ледяные, пронзительные глаза смотрят на меня без единой тени раскаяния. В них плещется чистый, неприкрытый вызов.

Тяжелый мужской взгляд лениво, почти осязаемо скользит по моей фигуре снизу вверх, задерживаясь на линии бедер, и лишь потом останавливается на лице. Уголок его чувственных губ, дрогнув, приподнимается в ироничной, самоуверенной ухмылке. Дёргаю выше подбородок, плечи распрямляю как по струнке. Такие типы не смутят меня. Не дождутся.

— Хрустиком? Суповым набором? Донором органов? — низко перечисляет он бархатным баритоном, точно угадав, что именно я имела в виду, и останавливается непозволительно близко, всего в шаге от меня.

Запах дорожной пыли, дорогого табака и терпкого мужского парфюма бьет в ноздри. Он опять смотрит пристально, откровенно, возмутительно нагло. Меня аж в жар бросает от столь развратных, раздевающих взглядов и этой плутоватой, дьявольской улыбки.

— Не паясничайте, молодой человек, — сухо отбиваю я.

Инстинктивно выпрямляю спину еще сильнее, скрещиваю руки на груди, создавая барьер, и включаю свою фирменную холодность. Ту самую броню, об которую обычно вдребезги разбиваются все конфликты и чужие истерики.

— Вы понимаете, что могли устроить аварию?

— Я-то понимаю, — хрипло отвечает он, остановив оценивающий, почти бесстыдный взгляд на приоткрытой ложбинке моей груди под шелковой блузкой. От этого взгляда по коже пробегают неуместные мурашки. — А вот вы, судя по траектории, слишком увлеклись телефоном. «Ваше белоснежное величество» решило, что дорога принадлежит только ему?