Друг отца. Оторва для майора

Глава 1. Артём

Свет фар на мгновение выхватывает поворот в тёмный переулок, и я резко бью по тормозам, едва улавливая на периферии зрения что-то. Ещё не знаю, что именно, но торможу и медленно сдаю задом, вглядываясь в темноту.

Худая, мелкая фигура – едва различимый тёмный силуэт в непроглядной черноте ночи – с обессиленной злостью дубасит чем-то тяжёлым по крыше и лобовому стеклу низкого спорткара, стоимостью примерно в пятьсот моих зарплат.

На мгновение крепко зажмуриваюсь. Устал невыносимо. Но в следующее – уже покидаю душный салон и быстрым движением головы разминаю шею. А потом уверенно направляюсь вглубь пустынного переулка.

Зачинщик беспредела не обращает на меня никакого внимания, и вскоре, абсолютно незамеченный, я подхожу ближе и различаю в обезличенном силуэте девушку. Молодая, не больше двадцати навскидку. Узкие тёмные – скорее, тёмно-серые, чем чёрные – джинсы, чёрная толстовка, капюшон прикрывает лицо. Но не может спрятать пышную копну кудрявых волос какого-то странного цвета. Это всё, что мне удаётся пока разглядеть.

Она заносит руку с кирпичом в очередной раз, вкладывая в силу удара остатки боевого духа, и в этот момент я громко и чётко произношу:

– Стоять на месте, руки за голову! Полиция!

На секунду она действительно замирает. Я сую руку в карман, чтобы достать ксиву, но она… швыряет кирпич в мою сторону и бросается наутёк.

Едва увернувшись от летящего в меня предмета, я чертыхаюсь и бросаюсь в погоню.

Она шустрая, чёрт возьми. Мелькает между мусорных баков, ныряет в арку. Мой возраст, тесный пиджак и уставшие после многокилометровой рабочей вылазки в лес ноги – не лучшие союзники в спринте по ночным задворкам. Адреналин бьёт в виски, гонит кровь быстрее.

За шумом собственного зашкаливающего пульса слышу её тяжёлое дыхание, быстрое шарканье кроссовок по асфальту. Она оглядывается, капюшон слетает, и в тусклом свете одинокого фонаря я вижу эти волосы. Не просто странные – ярко-розовые. Как у той панк-певицы… забыл, как зовут. Контраст с черной толстовкой – кричащий.

– Стоять! – рявкаю я, укорачивая дистанцию.

Она видит: ей уже не удастся ни убежать, ни скрыться, ни улизнуть от меня. И вдруг девчонка резко тормозит, разворачивается ко мне лицом. Глаза огромные, испуганные и одновременно злые. Напоминает загнанного, но готового защищаться кролика. Смешная и нелепая. Дыхание неровное, грудь высоко вздымается под толстой тканью.

– Руки за голову! – повторяю я, уже вплотную подбираясь к ней, доставая удостоверение. – Майор полиции Громов. Вы задержаны. Предъявите документы.

Она молчит. Смотрит на ксиву, потом на меня. Злость в глазах медленно сменяется… чем? Вызовом? Упрямством? Я ловлю её запястье – тонкое, хрупкое, как и вся она.

Девчонка дёргается, но я крепко сжимаю свой улов.

– Документы, – настаиваю я, глядя прямо в эти огромные, теперь уже скорее испуганные, глаза. – Имя. Фамилия.

– Стася, – выдыхает девушка, глядя куда-то мимо моего плеча. Голос ниже, чем ожидал, хрипловатый после пробежки.

– Полностью.

Она закатывает глаза, но бормочет:

– Станислава. Станислава Сафронова. Документов нет. Оставила дома.

Сафронова. Знакомая фамилия, но это ничего не значит. Только в городе Сафроновых – пруд пруди, а уж сколько по стране – не счесть. Времени, сил и желания гадать, кому из многочисленных Сафроновых она родственница, нет. Зато есть разбитый спорткар и сопротивление при задержании. Плюс попытка метнуть в меня кирпич. Очаровательная картина.

– Прекрасно, – говорю я сухо, доставая наручники. – Станислава Сафронова, вы задержаны по подозрению в умышленной порче имущества. Имеете право на один телефонный звонок. Поехали.

Она не сопротивляется, когда щёлкают стальные браслеты. Просто стоит, опустив голову, розовые кудри падают ей на лицо. Кажется, дрожит. Плачет? Или это мне только кажется?

От неё исходит запах – дешёвый табак, коим пропахла толстовка, что-то сладковато-алкогольное, видимо, модные клубные коктейли, и… что-то неуловимо-лёгкое, цветочное, девчачье. Хмурюсь и подхватываю её под локоть. Веду к машине. По пути нам не попадается никто.

Придерживаю голову, чтобы не зашиблась, пока впихиваю на заднее сиденье. Пальцы на мгновение утопают в мягких шёлковых кудрях, и девчонка вздрагивает. Торопливо убираю руку и хлопаю дверцей так, что стекло тоненько дребезжит.

Везу в отделение. Она молчит всю дорогу, прижавшись к дверце, глядя через тёмное стекло на мелькающие огни редких фонарей, веселящихся прохожих, гаснущие окна домов.

К концу поездки салон моего авто наполняется въедливой цветочной сладостью, от которой сводит скулы и становится практически нечем дышать. Я то и дело бросаю взгляд в зеркало заднего вида, но она – Стася – не смотрит на меня. И только, когда я паркуюсь у отдела и снова поднимаю взгляд, она затравленно, словно только что поняла, чего натворила, смотрит прямо мне в глаза.

– Приехали, – хмуро говорю ей.

В отделе – вполне предсказуемый и ожидаемый цирк. Поздний вечер пятницы, погожий летний день. Самое время для всяческих приключений и недоразумений. Ненавижу пятницу…

Дежурный, сержант Михалюк, или попросту Михалыч, как его называют все кому не лень, выпучивает глаза при виде меня, а потом переводит взгляд на розововолосую арестантку. Опера из ночной смены, оформляющие ночных жриц, лениво переглядываются, усмехаются.