Друг отца. Попробуй откажи

глава 1

— Герыч, привет. Дело серьёзное: выручай, друг. — На экране телефона высвечивается имя «Паха Орёл». — Понимаешь, брат, мне срочно в загранку на переговоры надо, а Милку одну оставлять — всё равно что гранату без чеки. Двадцать лет уже, а ума и на десять не наберётся. Возьми к себе на неделю, чем хочешь отплачу, вообще край, только на тебя вся надежда.

— Милку? — холодно уточняю я, хотя прекрасно помню эту испорченную блондинку. Её капризный взгляд и то, как она смотрела на отца — словно на обслуживающий персонал.

— Ну да, дочку мою, Милану. Помнишь, встречались в том торговом центре? — поспешно напоминает Паха.

— Не та это история, Паш. Я не воспитатель. Нянек, что ли, мало? Или с деньгами туго? Если надо — выручу, найми ей бебиситера, ну или кого там нанимают в таких случаях.

— Гер, обычная нянька с ней не справится. Этой стерве нужна твёрдая рука. Не просто твёрдая, а с кнутом. Не могу больше с ней, верёвки вьёт. В прошлый раз, когда я уезжал, она устроила дома вечеринку, а нанятую сопровождающую напоила до беспамятства. Соседи до сих пор шарахаются. Ситуация патовая, мне именно ты нужен: знаю, что не спасуешь перед ней.

— А где мать? — спрашиваю я, уже чувствуя раздражение.

— Улетела в Милан. Плановый шопинг с подругами, а после отдых у неё, не до дочери совсем. А я не могу Милку бросить одну, она же меня своими выходками под монастырь подведёт.

— Возьми её с собой. Пусть в номере сидит, пока ты дела решаешь, — предлагаю я последний разумный выход.

Голос Пашки срывается.

— Ты не понимаешь… Она сбежит в первую же ночь. Или устроит сцену прямо на переговорах. Гера, я прошу. Как друг. Только ты сможешь с ней справиться. Денег не жалко, назови сумму.

Я медлю. Перед глазами всплывает её высокомерная ухмылка. Дерзкий взгляд, полный вызова. Внутри что-то сдвигается — не интерес, нет. Скорее… азарт. Холодное, злое предвкушение. Ощущение власти над тем, кто привык сам верховодить.

— Хорошо, — говорю я тихо, но так, чтобы он услышал каждую букву. — Но запомни: никаких звонков, никаких советов. Мои правила. Мои методы. Не вмешиваешься. Иначе забираешь её обратно в любое время дня и ночи.

В трубке — вздох облегчения, граничащий с истерикой.

— Спасибо, Гер! Ты просто спасаешь мне…

— Не благодари, — обрываю я. — Ты ещё пожалеешь об этом решении. Привози её. Сегодня. К восьми. Ни минутой позже. Иначе передумаю.

Вешаю трубку без лишних слов. Тишина в кабинете становится густой, звенящей. Я медленно разминаю кисть, сжатую в кулак. Мысленно уже вижу её: длинноногая, избалованная, с вызовом во взгляде. Дочь моего друга. Испорченный ребёнок, которому никогда не говорили «нет».

Уголки губ непроизвольно вздёргиваются.

Она думает, что жизнь — это вечная вечеринка, что её детские капризы решают всё. Она не знает, что такое дисциплина. Что такое последствия.

Скоро узнает.

Откидываюсь на спинку кресла. Звоню в офис и приказываю секретарше отменить все вечерние встречи. Мне понадобится время. Чтобы подготовиться. Чтобы продумать первые шаги. Первые правила.

Первое наказание.

Эта девочка будет сопротивляться. Будет огрызаться, пытаться манипулировать. Пусть попробует. Так даже интереснее.

И я не её папа. Не буду её уговаривать.

Сломаю её, а потом соберу заново — так, как должно быть. Папашка охренеет. Это будет моя личная победа над Орлом, чтобы не думал, что обошёл меня. Я покажу ему, кто сильнее.

Встаю, подхожу к окну. Город за стеклом живёт своей жизнью. Скоро сюда привезут мою новую проблему. Мою новую… игру.

Последняя мысль перед тем, как вернуться к бумагам:

«Добро пожаловать в ад, малышка. Ты сама этого хотела».

Ровно в восемь. В дверь не звонят, а стучат — чётко, твёрдо, будто не друг приехал, а доставляют особый груз. Я открываю.

На пороге — Павел. Вид у него помятый, будто не спал всю ночь. А за его спиной — она.

Милка.

Но это не та плаксивая девочка из торгового центра, какой я её запомнил. Передо мной стоит высокая, подтянутая девушка с холодной, кукольной красотой. Белокурый хвост, надменное личико. В уголке губ — розовая жвачка. Она лениво пережёвывает её, глядя куда-то сквозь меня, в пустоту.

Её одежда кричит о вызове: короткая кожаная юбка, облегающий топ, открывающий плоский живот. В одной руке — дорогой телефон, в другой — ручка от массивного розового чемодана, нелепого и кричащего, абсолютно не подходящего к интерьеру моего дома.

— Ну вот, привёз, — Павел пытается вкатить чемодан в прихожую.

— Оставь у порога, — говорю я, не отводя глаз от Миланы.

Мой голос тихий, но он действует без промаха. Павел замирает, выпуская ручку баула. Жвачка во рту у Миланы на секунду останавливается. Её холодные, насмешливые глаза наконец встречаются с моими.

И в стеклянной бирюзе её взгляда проскакивает что-то острое. Мгновенный, животный испуг. Но он тут же тонет в волне напускного высокомерия. Она демонстративно перекатывает жвачку за щёку, смотрит с вызовом.

— Что, правила огласите? — голос сиплый, но она пытается звучать расслабленно. — Или инструкцию по эксплуатации?

Павел ёрзает на месте.

— Милана! Прекрати себя так вести! Гера, извини…

Я медленно, намеренно медленно делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию. Вижу, как напрягаются её пальцы, как сжимаются плотнее губы. Она сглатывает, но не отступает, хотя всё тело кричит о желании отпрянуть. Упрямая коза.

Останавливаюсь в полушаге, глядя сверху вниз. Мой взгляд медленно спускается по лицу, плечам, фиксирует короткую юбку и возвращается к глазам. Испуг в них становится глубже, влажнее.

— Инструкция простая, — говорю тихо, чтобы слышала только она. — Первое: жвачку — выплюнуть. В моём доме не жуют, как дойные коровы. Второе: этот цирковой костюм — сменить. И третье… — делаю ещё микроскопический шаг вперёд, и она непроизвольно вскидывает голову, чтобы не потерять со мной зрительный контакт, — запомни раз и навсегда: твои прежние фокусы здесь не работают. Понятно?